Хищник

Я же еще раньше ваших ребят предупреждал: скидывайте главаря сами! А теперь мне за вас всю эту работу делать пришлось.

– Тихо, тихо! Я все понял, так и скажу.

– Кому скажешь-то?

– Ну, пацанам скажу. Мол, пришли, Кирюху замочили!

Киваю, хотя он и не может видеть моего движения.

– Это молоток, это ты правильно сообразил. За что убили-то, просек?

Господи, что я несу? Откуда вообще в моей голове берутся подобные слова? Тут не кино, не ролевая игра. На диване лежит человек, погибший от моей руки, а я ломаю какую-то комедию перед его подручным.

– Короче! Стоишь тут и считаешь вслух до ста, потом можешь идти во двор. Пацанам скажешь, чтоб ваш новый бугор приходил в квартиру. Ту, что рядом с торгашом, вы это место должны знать. Один пусть приходит. Завтра в полдень. Там с ним поговорят. И учти: вы все на мушке, вас со всех сторон видно. Так что устраивать прятки с догонялками никому не советую – плакать будете!

Отступаю на два шага назад и прикрываю дверь. Держа ее на мушке, осторожно отступаю назад по коридору к той самой комнате, где лежит платяной шкаф. И в себя прихожу, только отойдя почти на полкилометра от бандитской стоянки.

Когда из дверей дома появился Виталик Вострый, заметивший его первым Толян аж поперхнулся. Да так и замер, не донеся до рта ложку. Уж больно странно выглядел ближайший подручный главаря! В левой руке он судорожно сжимал пустой поднос, а правой цеплялся за косяк входной двери. Такое впечатление, что ему основательно долбанули по башке."

"Толян толкнул локтем соседа, и когда тот недоуменно повернулся, указал взглядом на дом.

– Эй, Вострота, ты чего там? – спросил подручного Гавриш. Здоровенный мужик, он тем не менее обладал незаурядной сноровкой и быстрой реакцией. Мозгов бы ему побольше, так еще неизвестно, кто бы в банде главным был.

– Кирюху замочили… – отцепился, наконец, от двери Виталик.

– Чего?! Как это? Кто?!

– Не знаю.

– То есть?

Бандиты побросали трапезу и сгрудились вокруг подручного.

– Я еду ему принес, тарелку поставил. Он ложку взял да и заговорил со мной. Потом – глядь! Лицо его перекосилось как-то, бросил ее и дернулся куда-то. Что-то хрюкнуло – он и обвис весь. Потом еще раз – прямо в горло ему. Так и помер.

– Да ты гонишь… – неуверенно произнес Толян. – Кто еще в комнате был?

– Никого!

– А что потом было? – спокойно поинтересовался Гавриш.

– Потом… Мне и говорят.

– Кто?!

– Не видел я. Сзади он как-то вдруг оказался. А я повернуться боюсь: Кирюха-то весь передо мной – кровища так и брызжет!

– Ну-ну! – пресек панику Гавриш. – Чего сказали-то?

– Мол, не послушали их, так работу самим заканчивать пришлось. Типа, сказали же, чтобы им главного привели – ан, косяк кто-то из нас упорол. Вот они сами и пришли.