Череп под кожей

Катера не было видно, и море казалось пустынным, если не считать двух-трех припозднившихся лодок, которые скользили по волнам с приспущенными парусами назад к своим причалам."

"Меряя шагами пристань, она продолжала ждать. Семь часов. Семь пятнадцать. Вечернее небо в розовато-лиловых и фиолетовых разводах, вспыхнув, погрузилось в темноту, а луна, бледная, как прозрачная материя, высвечивала на дрожащем зеркале моря тонкую тропинку. Вдалеке остров Корси свернулся, как диковинное животное, на фоне бледных красок неба. В ночной темноте он казался еще дальше. Теперь трудно было поверить в то, что лишь две мили воды отделяли этот черный и зловещий берег от огней и уюта маленького городка.

Глядя на остров, она задрожала. Ей вспомнился рассказ Эмброуза, и ее охватил первобытный ужас, как в детстве, когда снятся кошмары. Теперь она понимала, почему местные рыбаки на протяжении веков считали остров проклятым. Она почти видела перед собой этого отчаянного человека, боровшегося с чумой и яростью моря, который, торжествуя, с безумным взглядом двигался вперед в надежде воздать отмщение врагу.

Перевалило за половину восьмого.

По воле случая или намеренно Олдфилд плыть сюда явно не собирался. По крайней мере можно было уйти с пристани и позвонить на остров, не опасаясь пропустить катер. Корделия помнила, что видела две телефонные будки у памятника Виктории. Обе оказались свободны, и, заглянув в первую, девушка с радостью обнаружила, что здесь не орудовали вандалы. Корделия не записала номер телефона замка и на мгновение испугалась, что, одержимый идеей уединения, Эмброуз запретил включать его в справочник. Однако номер нашелся, правда, под названием «Остров Корси», а не под его именем. Она набрала нужные цифры и услышала гудки. Потом трубку взяли, но никто не ответил. Корделии показалось, будто слышит чье-то дыхание, но она убедила себя, что это всего лишь игра воображения, и повторила:

– Это Корделия Грей. Я звоню из Спимута. Я ждала катер к шести часам.

Ответа не последовало. Она повторила еще раз, уже громче, но ответом ей снова стала тишина. Корделию не покидало ощущение, жуткое, но безошибочное, что ее кто-то слушает. Кто-то, кто поднял трубку, но не собирался разговаривать. Положив трубку на рычаг, она снова набрала номер.

На этот раз линия оказалась занята. Трубку, видимо, сняли и положили рядом с телефоном.

Корделия вернулась на пристань, уже не надеясь на то, что катер появится. Вдруг она заметила свет и оживление на одном из пришвартованных судов. Глядя с пристани вниз, она увидела старый, но крепкий деревянный кораблик с грубо вырубленной каютой посередине палубы, коричневыми парусами и наружным мотором. Огни на правом и левом бортах уже были включены, а на корме комом лежала рыболовная сеть.