Черный Лебедь

Холлиуэл вызвался перенести девушку в шлюпку на руках, а майору с Пьером пришлось добираться до нее по воде.

Но в это мгновение мисс Присцилла, вся бледная и дрожащая, вдруг повернулась к де Берни и сжала ему руку:

— Шарль!

Это было все, что она смогла вымолвить. Хотя в голосе ее звучала тревога, глаза ее смотрели решительно.

— Девочка моя! Я еще раз повторяю. Вам нечего опасаться. Нечего. Морган не воюет с женщинами.

И тут в глазах мисс Присциллы вспыхнул гневный огонек:

— Разве вы не поняли — я боюсь не за себя? Неужели вы по-прежнему не доверяете мне?

Улыбка исчезла с лица француза; его печальный взгляд был исполнен невыразимой муки.

— Доброе, отважное сердце! – начал было он, но вдруг смолк и повернулся к Эллису и Бандри: — Господа, оставьте нас на секунду. Быть может, я больше никогда ее не увижу…

Эллис отошел в сторону. Но бесстрастный, подозрительный Бандри даже не шелохнулся. Сжав тонкие губы, он покачал головой:

— Нет, нет, Чарли. Нам известно, что она должна передать Моргану. Но, может, когда вы останетесь наедине, ты ее попросишь еще кое о чем — и мы этого уже не узнаем.

— Ты что, не доверяешь мне? – с нарочитым недоумением спросил де Берни.

Бандри презрительно сплюнул:

— Я никому никогда не доверяю — только самому себе.

— Но что еще я могу ей сказать?

— Почем я знаю? А раз так, значит, лучше действовать наверняка. Так что давай прощайся прямо здесь. Черт возьми, ну и что с того? Вы же муж и жена! К чему все эти церемонии!

Де Берни вздохнул и вновь с грустью улыбнулся:

— Ну что ж, Присцилла! Нам больше нечего сказать друг другу. А может, оно и к лучшему…

Француз наклонился к ней. Он хотел поцеловать ее в щеку, но она повернула голову и подставила ему губы.

— Шарль! – повторила она тихим, печальным голосом.

Внезапно побледнев, де Берни отступил назад, подав Холлиуэлу знак, после чего тот поднял девушку на руки и, войдя в воду, понес ее к шлюпке. Майор с Пьером последовали за ними; забравшись в шлюпку, они сели каждый на скамью и положили весла на воду. Буканьеры легонько подтолкнули шлюпку, и она отчалила; на носу у нее развевался белый парламентерский флажок. Несколько секунд де Берни глядел вслед удалявшейся шлюпке, к его ногам с мягким шуршанием ложились волны. Мисс Присцилла сидела на корме, спиной к берегу, – ему хорошо было видно ее зеленое платье. Наконец француз очнулся и, опустив подбородок на кружевное жабо, молча и неторопливо двинулся вверх по берегу следом за Бандри и Холлиуэлом."

"А мисс Присцилла сидела в шлюпке и тихо плакала.

— Мисс, – обратился к ней Пьер, тронутый ее слезами, – не надо плакать. С господином де Берни все будет в порядке. Он знает, что делает. Поверьте, с ним все будет в порядке.

— Во всяком случае, – проговорил майор, – теперь это совсем неважно.