Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

— Ну, вам–то что, — не успокаивалась первая. — Вечерами гуляете со своей Дэзи, она даже соседских псов не подпускает, не то, что чужих мужчин. А я вот в темноте больше носа из дому не высуну. И дочери не позволю.

— Думаете, это здешний? Мне сообщили из верных источников, что он из Берги. Один из тех, кто украл машину. Муж слышал, что они уже арестованы.

— А главный виновник еще на свободе! Нет, милая, береженого бог бережет.

Ярайс не сразу понял жуткий смысл этих слов: насильником считают его! Кто из Янисов выдумал подобное? И так убедительно, что милиция считает его письмо лживой уловкой.

Но это значит… Да, это значит, что ищут его, Ярайса Вайвара, а вовсе не истинного преступника, который спокойно разгуливает на свободе и выбирает новые жертвы, совсем как тот шофер автобуса из Ноттингема, о котором недавно писали в газетах. Еще одна причина действовать самому и обезвредить преступника!

Из поселка надо было выбраться незамеченным. Шагая по главной улице, от которой через каждые четыре участка отходили к дюнам посыпанные щебенкой переулки, Ярайс замечал, как во многих домах шевелились занавески.

За ним наблюдали. Может быть, свернуть к морю? Но как оттуда снова выбраться на шоссе и в лес? За это время какая–нибудь чрезмерно бдительная гражданка успеет позвонить в милицию, и завтра Тамара прождет его понапрасну. Нет, действовать надо хитрее. К счастью, теперь он знал, как зовут жертву нападения. Ярайс остановился у первого же забора:

— Вы не скажете, где тут живет Лигита? Мне надо навестить ее по поручению месткома.

Женщина, собиравшая в лукошко последнюю поспевшую этим солнечным днем клубнику, выпрямилась и показала пальцем:

— Предпоследний дом со стороны леса.

 — В ее голосе слышалось явное облегчение.

В лесу тоже надо было соблюдать осторожность. Ягодники, правда, уже разошлись, но то и дело попадались запоздавшие жители — видимо, шли со станции. Чтобы не повторять легенду о месткомовском человеколюбии, Ярайс свернул в чащу и вскоре нашел удобный пенек. Сел на него и, стараясь ни о чем не думать, осмотрелся. Под вечерним ветром вершины деревьев раскачивались на фоне все еще светлого неба. Но внизу тьма сгущалась, уже трудно было различить стволы. Однако лес совсем не казался страшным, он скорее успокаивал и наводил на неторопливые раздумья.

"

"Ярайс вырос в лесу и на озере. Природу он всегда воспринимал как неотъемлемую часть жизни, а не как явление, достойное восторгов. В лес шли за дровами и смолой, грибами и ягодами, зимой иногда и на охоту. И ценность его определяли полученные от него блага, так же, как и озера делились на бедные и богатые рыбой. Ярайс не понимал людей, стремившихся любой ценой провести отпуск близ леса, гулять в нем и дышать озоном.