Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Да, вы же Риги не знаете… Межциемс — запомните? Под Даугавпилсом тоже такое место есть, тетка, покойница, его еще звала Погулянкой… Его сожительница там работает сестрой, зовут Теклой, как породистую корову. И квартиру она получила там неподалеку. Только об выпить при ней не заикайтесь. Братушка, как примет чарку, домой и на ночь не приходит. Иначе разве вспомнил бы он о родной сестре? А так иногда вижу его по вечерам, знаю хоть, что еще таскает ноги.

— А когда он был у вас в последний раз? — резко спросил Банковскис, выйдя из роли.

Женщина настороженно глянула на него, но ответила:

— Днями был, когда — не упомню.

Если меня будят среди ночи, у меня всякий счет пропадает.

Ехать в Межциемс на общественном транспорте? Тогда уж лучше выкатить из гаража «москвич» зятя — с божьей, а вернее — с милицейской помощью как–нибудь проеду через город. Но тут показалось такси и я решил: ладно, в счет предстоящего гонорара! Банковскис воспринял мой широкий жест с благодарностью и тут же принялся инструктировать.

— У вдовы станете говорить, главным образом, вы. Держитесь, как солидный наниматель, которому надо срочно отремонтировать… ну, сложное механическое устройство.

Чем туманней, тем лучше.

— А если он сам дома?

— Тогда разговор будет совсем другим. Но чует мое сердце, что Крум ударился в бега.

У больницы Банковскис попросил шофера не выключать счетчик — словно бы это ему предстояло платить. Но отсутствовал он недолго.

— Разве отдел кадров еще работает? — спросил я, вспомнив метод Силиня.

— Любая вахтерша знает куда больше, — усмехнулся Банковскис. — Поехали прямо, я покажу, где свернуть.

Вдова оказалась совсем не такой, какой я представил ее по рассказу сестры Крума.

Пухленькая, домашняя, с высокой грудью и молочно–белой кожей лица, оттенявшейся несколькими трогательными веснушками, с прямым носиком. Наш визит не вызвал у нее восторга.

— Нет дома. Может, к вечеру придет.

— У меня авария! — настаивал я. — Может, знаете, где его найти?

— У всех теперь аварии, нормально никто больше не работает… Мой тоже, когда хочет вечером улизнуть из дому, всегда выдумает какую–нибудь аварию. Словно без него мир обрушится. А мне нужен муж, который утром уходит на работу и возвращается в четыре, когда обед еще не остыл.

Что мне толку от его левых денег, если я Витольда все равно что не вижу? Сколько прошло с тех пор, как он последний раз водил меня в кино…

— Чего же вы ждете? Гоните из дома — и дело с концом, — неожиданно посоветовал Банковскис.

— Да человек он хороший. Детей любит, да и меня, видно, тоже. Даже пьяный мухи не обидит. Не будь он таким лентяем, давно была бы у нас и своя дача. А он все другим строит, профессору этому в научном поселке третий день трубы проводит…

Я застыл.