Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

С каждым глотком разговор становился все более грустным и вскоре перешел на смерть ее брата — на ту самую тему, которой я хотел любой ценой избежать.

В таком траурном настроении застал нас Силинь.

— Похоже, что вы не пили, а тренировались в стрельбе из пистолета со слезоточивым газом, — усмехнулся он. — Виды на будущее у нас, конечно, не блестящи, но к чему скисать заранее? В нашем деле, Аспа, путь к успеху вымощен неудачами; отрицательный результат — тоже шаг вперед.

Затем что–то в нем сломалось, и из любителя проповедовать Оса снова превратился в нормального человека, больше всего на свете желающего видеть свою любимую счастливой.

— Тренируйся, милая, пока вокруг такие симпатичные ребята. Сегодня вечером тебе придется улыбаться каждому мужику, что попадется по дороге, и чем шире, тем лучше… Хорошо, что ты не знаешь наших: ты же не актриса, которую не смущает публика. Но запомни: ты ни на секунду не останешься одна, не бойся, мы тебя не потеряем. Если услышишь позади шаги или тебя кто–то окликнет, не беги: может быть, это и будет нашей удачей. А вообще — иди, куда хочешь, молчи или напевай что–нибудь, все равно.

"Звучало это обнадеживающе, и все–таки у меня мурашки забегали по коже, когда я представил себе Аспу блуждающей в темноте, в которой хозяйничает убийца. Силинь, надо полагать, тоже испытывал нечто подобное, потому что, взяв голову девушки в ладони, заставил ее взглянуть ему в глаза:

— Посмотри на меня, Аспа! Можешь ты представить, что я подвергну тебя серьезной опасности? Ты для меня самый дорогой на свете человек, я ведь люблю тебя!

— Не надо, Оса, милый, — тихо проговорила Аспа. — Я пойду, это мой долг, а вовсе не твой.

VII

Я сидел в кабинете Козлова. Его кто–то вызвал по телефону, и прежде чем оставить меня одного, майор запер сейф и ящики стола. Я знал, что таков железный закон службы, и все же ощутил укол обиды: что же, меня до сих пор еще считают посторонним, не заслуживающим доверия? Все, даже Саша, с которым меня связывало давнее знакомство?.. С другой стороны, — что я знал о Козлове, исключая разве анекдотические легенды о его сонливости? Даже характер его оставался для меня тайной за семью печатями, подобно сейфу и всей этой комнате, где полированная поверхность мебели отражала только мой облик и ничего не говорила о своем хозяине.

Я закурил. Я снова стал покупать сигареты сам, и это было единственным, что изменилось у меня за последние двое суток. Послезавтра моя командировка закончится, и я не смогу каждое утро приходить в Управление милиции, чтобы узнать, что нового в «нашем деле». Это будет только их работа, которую я стану освещать со стороны, и даже Аспа с Осой вряд ли заглянут ко мне, чтобы рассказать о своих приключениях.