Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Но когда он впервые убил в лесу человека, все закружилось такой каруселью, что он даже забыл, зачем сделал это. В машине были ключи. Он сел в машину и катался. Поэтому под конец не хватило бензина, чтобы добраться до института. Но его это не огорчило. Голоса утихли, в душе наступил покой. Этого вполне хватило на какое–то время. Но затем директор института снова разбранил его за какой–то чертеж. И он понял, что нельзя складывать руки. Что заболеет, если не осуществит свой план.

Поэтому ночью он снова поехал в лес…

— Погодите! — остановил его Ванадзинь, подняв руку.

 — Вы могли бы указать место, где убили незнакомого вам мужчину? Как он выглядел?

— Не помню. Было темно, — неуверенно сказал он.

— Посмотрите, не опознаете ли его на одном из этих снимков? — Ванадзинь веером разложил на столе фотографии."

"— Наверное, этот, — с запинкой проговорил он и показал верно. — А место найду без труда. Остановка автобуса «По требованию». Потом вперед — и направо, в лес. — Он заметно оживился, гордясь тем, что может доказать свое утверждение. — Там дорога к кладбищу немецких солдат первой мировой войны. Иначе он туда не заехал бы.

Остановил машину под большим дубом и пошел прямо на меня. Я выстрелил.

— А машину вы могли бы описать? — спросил Ванадзинь, стремившийся соблюсти все процессуальные формальности.

— «Жигули» желтого цвета. Первая модель, но почти новая. Мотор еще не приработался. Когда я попробовал выжать сто тридцать, стал барахлить. И вообще — на мотоцикле совсем другое ощущение. У меня в подвале…

— Мы видели, — прервал его полковник и повернулся к Ванадзиню. — Не съездить ли, как вы думаете? Вызвать машину и свидетелей…

— Мне хотелось бы использовать его теперешнюю разговорчивость, — разумно возразил Ванадзинь.

 — Если не возражаете.

После этой демонстрации взаимного уважения допрос продолжался.

— Что вы задумали, когда отправились в лес во второй раз? Зачем взяли с собой флакон с эфиром?

— В тот вечер я чувствовал себя неплохо. Голоса не побуждали меня. Я поехал по своей охоте и не собирался убивать. Я знал, где живет старик. Я все разведал. В его семье тоже командует жена. Надо было эту Клару напугать. Чтобы ему было легче отдать деньги. Сперва я хотел раздеть его жену.

Но она не выходит из дому. Я ждал в лесу три вечера. Она даже к морю не ходила. Наверное, потому и вырыла пруд в саду. Тогда я решил подстеречь какую–нибудь другую женщину из поселка.

— С эфирным тампоном?

— Чтобы не смотрела мне в глаза.

— А зачем взяли с собой оружие?

— Если бы она посмотрела. Тогда я бы ее убил.

Логика была потрясающей. Мне приходилось слышать, что душевнобольные рассуждают с железной логикой. До известной грани, за которой начинаются ложные выводы. Теперь я сам убедился в этом.