Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Он встал, вытер внезапно побледневший и покрывшийся потом лоб и сказал резче, чем собирался:

— Мы свое дело сделали. Задержанного преступника передаю в распоряжение прокуратуры. Думаю, что без заключения судебно–психиатрической экспертизы тут не обойтись… А вам, товарищ журналист, я не завидую: остались без уголовного сюжета с социальным подтекстом.

* * *"

"Я и сам себе не завидовал. Ясно, что от такого поворота дела, хотя и взятого из жизни, редактор не придет в восторг. К чему печатать материал, не содержащий практической морали? Пьяница и любитель длинного рубля Крум в роли преступника выглядел бы более воспитывающе.

Но он, как и спекулирующий пленками Штейнберг, в этом деле не замешан. Столь же неудовлетворительно звучит линия брата и сестры Вайваров: чему она нас учит? Что даже у незначительных проступков могут быть такие вот далеко идущие последствия? Мелковато…

Я знал, что долго не смогу уснуть. И все же обрадовался, не застав дома ни Аспы, ни Силиня.

— Она согласилась, наконец, ознакомиться с его коллекцией записей?

— Она уехала к родителям. Я была бы не я, если бы не уговорила ее поступать в университет.

Станет адвокатом.

Одно другому не мешает. А потом, у меня такое ощущение, что Силинь вовсе не так удовлетворен жизнью и самим собой, как стремится показать. Настоящий мужчина никогда не послал бы свою избранницу на такую опасность. — Моя жена всегда отличалась категоричностью в суждениях. — Ты в свое время даже не позволял мне купаться в Гауе… Нет–нет, Аспа заслуживает мужа и посерьезнее.

— А если она тоже влюбилась? — Я не хотел примириться с тем, что рвется и эта сюжетная ниточка.

— Тогда мои советы ей в одно ухо вошли, в другое вышли, — столь же безапелляционно заявила Милда, — и она сейчас пребывает в объятиях твоего лейтенанта. Ничего, рано или поздно ты все узнаешь.

Словно в подтверждение ее слов забренчал телефон. Но это был не Силинь.

— Надеюсь, мне удалось тебя разбудить, — сказал Козлов. — Если Ты все еще ищешь концовку для своего сочинения, могу помочь. Но только это не традиционный счастливый конец.

— Мне нужен хороший конец, а вовсе не счастливый.

— Два часа назад полковник Дрейманис помещен в больницу.

На его место пока назначили меня.

Гудки в трубке неопровержимо свидетельствовали о том, что разговору пришел

КОНЕЦ.

Андрис Колбергс. Ночью в дождь…

– Только этого мне не хватало, – вслух сказал человек, осторожно ехавший на «Жигулях» бежевого цвета по разбитой, в рытвинах, лесной дороге. Было очень темно, лил дождь и ему захотелось услышать чей–нибудь – хотя бы свой – голос. Он чувствовал себя так, будто остался один–одинешенек на всем белом свете.