Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Умом? Хитростью? Интуицией, свойственной прекрасному полу? Не знаю, но это тебе удается – вот что важно. Но на сей раз, клянусь, выведывать нечего. Нам с Иваром предстоит всего лишь отыскать тех, с кем покойный в последний раз пил политуру или тройной одеколон – другие напитки они не признают, остальное выяснится само собой. Обычно при этом между ними возникает пустяковый спор, причину которого частенько не помнит ни виновный, ни пострадавший; виновный на следствии лишь тупо повторяет: «Он меня оскорбил!», но не может сказать, как именно. А пострадавший – если только результат, вызванный агрессивностью хронического алкоголика, оказывается не столь трагичным, как на сей раз, – готов простить все синяки и раны, хотя тоже не помнит, какие ему были нанесены оскорбления.

Спулле все еще загибает пальцы, и инспектор по уголовным делам Ивар Хинтенберг, немного склонив голову, пристально смотрит на нее с высоты своего роста в метр девяносто. Весь его облик говорит о серьезности и желании запомнить. Даже модные светлые усы излучают серьезность. Роль громоотвода он выполняет добросовестно. Это мне законный гонорар за инструктаж, проведенный в штабе дружины, куда явиться ему помешали тяжкие холостяцкие заботы.

– Я поехал, – говорю коротко и направляюсь к машине. Мотор уже работает.

Большой холодный зал, пол его выложен плитками – в клетку. Помесь часовни с холодильником. Это из терминологии Ивара, конечно.

Покойник наконец уложен на широкий мраморный стол, и медик расстегивает на нем синий плащ, под которым оказывается коричневый фланелевый халат, перетянутый проволокой. Под ним несколько рубах. И все это отвратительно воняет.

– Этого типа следовало бы причислить к тварям, которые никогда не моются, – ворчит медик, берет массивные портновские ножницы и, перевернув закоченевшее тело на живот, разрезает всю одежду как шкурку банана – от воротника до подола.

– Надеюсь, его близкие не возбудят против меня гражданский иск. Иди сюда, прощупаем!

Не находим, конечно, ничего. Так же, как в карманах. Абсолютно ничего. Даже носового платка.

– Татуировки нет, должно быть, не сидел… Пиши, я буду диктовать…

Беру блокнот и ручку.

Личность не установлена.

Обнаружен там–то и там–то, мужчина, возраст (приблизительно), рост (точно) и т.

Описание одежды.

Цвет кожи, полнота.

Голова.

Лицо.

Шея.

Грудь.

– Волосы серые, глаза темно–коричневые, маленькие… Сам свинья, и глаза как у свиньи! Записал?

Исходя из сведений, которые я сейчас записываю в блокнот, я составлю запрос в вычислительный центр, хотя маловероятно, что мне там чем–нибудь помогут.

– Как быть с отпечатками пальцев? – спрашивает медик.

– Надо снять!

– Ты начальство – как скажешь, так и сделаю.