Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Спросил продавщицу, сколько такого материала нужно на женское платье, и ужасно сконфузился, когда продавщица кокетливо осыпала его всевозможными вопросами; на какое платье, с коротким или длинным рукавом, какого роста женщина? Курам на смех! Что же, он должен был измерить ее по сантиметрам! В конце концов Нилс купил три метра яркого шелка, принес домой маленький сверток и вместо того, чтобы отдать его в руки жене, положил перед зеркалом; Бригита любила охорашиваться перед зеркалом, накручивая волосы на какие–то пластмассовые трубочки, пудрясь или крася губы.

А теперь Бригита…

Черт, ну зачем ему думать о проклятом желтом платье! Точно это так уж важно, что жена бежит к своему хахалю именно в том платье, которое подарил ей Нилс? Не только платье, а и тело Бригиты теперь на глазах у всего города лапает тот, тощий, длинный, скользкий угорь с малюсенькой головкой…"

"Так–так! Значит, Нилсу все–таки суждено узнать обо всем последним, когда город давно уже знает, что да как, — об этом позаботилась Бригита, его жена…

Что–то ткнулось в колени Нилса, он вздрогнул.

Маленькая, слишком тепло укутанная девочка стояла перед Нилсом с одуванчиком в руке, толкала его колено.

— Ну? Тебе чего, малявка?

— Ничего. Я не малявка. Я большая. А почему ты такой грустный?

— Ничего я не грустный! Ну, топай себе, топай дальше!

Глядя исподлобья, девочка топталась перед Нилсом. Насилу вытащила из сжатого кулачка смятый одуванчик, положила его Нилсу на колени, потом ускакала на одной ножке.

Нилс вертел одуванчик в пальцах, совсем обалдев, и ему казалось, что он покраснел, как рак. Он спрятал в карман одуванчик, встал и пошел большими шагами, толком еще не зная, куда. Посмотрел на дверь ателье, и ему пришло в голову: «Нет, не пойду отсюда, хочу еще поглядеть на этого петрушку».

Нилс остановился неподалеку от ателье у киоска, где продавали воды. «Тут я могу стоять, — решил он.

 — Долговязый не знает меня, а я–то его сразу узнаю».

Он глядел на витрину киоска, на бутылки с фруктовой водой. Под ложечкой жгло все так же, надо бы выпить холодного. Нилс взял фруктовой воды, влил в горло прямо из бутылки, но это не освежило его, внутри горело по–прежнему. «Э, была бы сейчас зима, я бы наверно жрал лед и снег горстями», — подумал Нилс. Обтер рот ладонью и как раз увидел возвращавшегося фотографа.