Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Ему шестьдесят три года, голова имеет грушевидную форму, седые, жидкие волосенки далеко отступили к затылку, поэтому лоб кажется очень широким, как у мыслителя. Под мутными глазами мешки. Он смотрит говорящему прямо в рот, словно тот вещает о неслыханных чудесах.

Когда сидит, держит свои длинные руки между коленями, ходит мелкими шажками, трусцой.

Это Петерис Цепс.

Почти на все вопросы он отвечает:

– Я не помню, – и сразу поясняет: – Мне нельзя употреблять спиртное, тогда я полностью теряю память.

Появление Петериса Цепса вносит коррективы в составленный ранее план действий.

Один из его пунктов предусматривал сегодня вечером беседу с гражданским мужем дочери Грунского и проверку его не очень надежного алиби. Теперь этот разговор мы откладываем на будущее – если вообще в нем будет необходимость.

Глава VIII

Он не понимал, как это произошло.

Четвертый день на исходе, уже контролер – так теперь в тюрьме называют надзирателя – запер дверь и брякнул связкой ключей по решетке: «Спать пора!» Вокруг все разделись, и помещение наполнилось запахом застоявшегося пота, гнулись и скрипели нары под теми, кто устраивался на втором ярусе, а он все так же отупело сидел за длинным столом посередине камеры.

– Эй, раллист, – кто–то крикнул ему. – Быстро лезь в берлогу, а то нахлебаешься дерьма!

Он встал и начал медленно расстегивать арестантскую робу.

– Давай, давай! Кончай чесаться – мент сейчас пойдет назад по коридору и будет зырить в глазок! – Голос был хриплый, нетерпеливый, голос старшего по камере. Как–никак, а должностное лицо.

Он залез под одеяло и, уставившись в пестрый матрац, проглядывавший через железную сетку верхних нар (вместо досок), продолжал ждать чуда.

Чуда он ждал вот уже четыре дня, с момента объявления приговора суда.

– Меня–то за что? – потерянно спросил он, когда по краям скамьи подсудимых заметил двух милиционеров. До этого он их не видел. Наверное, судья вызвал милиционеров по телефону из той комнаты, куда уходил совещаться с народными заседателями. Наурис, угрюмо уткнув подбородок в грудь, смотрел исподлобья на судью – как боксер на ринге. У Илгониса выражение лица не менялось, со стороны даже казалось, что происходящее вокруг наводит на него скуку – набрав в рот воздуха, он надул щеки.

Внезапное появление милиционеров помешало Винарту внимательно прислушаться к начальной части приговора. Он немного повернул голову назад и подмигнул Магоне. Это могло означать: видишь, достанется мальчишкам на орехи! Магоне – хорошая девушка. Винарта с Магоне познакомил Наурис: он учился с ней в одном классе. Это было в середине лета в кафе на открытой веранде. У Науриса была «физическая потребность хлопнуть коктейля», но свободных столиков не было.