Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Ничего не знаю. Надо спросить у Володи, но его сегодня не будет: мы только в шесть утра закончили ночной рейд. У меня глаза совсем слипаются.

– Надо позвонить Володе.

– Напрасно: он выключает телефон, – Саша откидывается на спинку стула и смотрит в потолок, будто там написано, как поступить в данной ситуации. – Надо поживее сматываться домой, а то засну на ходу. Около одиннадцати появится Вилманис, мы его отпустили пораньше, но он тоже еще ничего не будет знать. Посмотрю в сейфе, если уж вам так срочно, но ни на что особенное не надейтесь.

Наконец Саша отыскивает тоненькую папочку с двумя–тремя листками.

– Практически ничего, – перелистывая их, говорит он.

– Совсем ничего?"

"– Да, пожалуй, ничего. Там стоянка как–то очень глупо расположена, поезжайте и поговорите сами с потерпевшим, он там же, на «Видземе», работает. Как у вас вообще? Мы нагружены делами, как верблюды, у каждого штук по двенадцать, не меньше. Никогда раньше в начале зимы такого не бывало. Покрышек сейчас в магазине нет, спекулянты дерут втридорога и отвинчивают колеса чуть ли не на ходу. Придешь утром на работу – а тебя уже ждут пять–шесть заявлений.

– Мы за тебя помолимся, если случится проходить мимо церкви, – говорит Ивар и встает. Координаты владельца красных «Жигулей» он уже увековечил в своей записной книжке.

– Только не забудьте! – кричит нам Саша вдогонку и опять набирает чей–то номер телефона. – Таких обещальщиков у меня целый пучок. Только никто еще не помолился!

На удобном чешском трамвае подъезжаем почти к самым воротам «Видземе». Но прежде чем пройти через вращающиеся двери проходной, сворачиваем за угол завода, где вдоль одной стороны асфальтированной улицы далеко тянутся заводские корпуса с огромными окнами в мелкий переплет, сильно закопченными, хотя моют их несколько раз в год.

Промышленный район – копоти здесь всегда много. Пока идем по территории, я рассказываю Ивару, что в «Видземе» есть бригада из трех человек, которая занимается исключительно мытьем окон – двое трут щетками, закрепленными на очень длинных бамбуковых шестах, третий смывает из шланга. За полтора месяца они вымывают все окна завода, возвращаются к начальным позициям и снова идут по кругу. И так моют и моют, пока не подходит пенсия.

Стоянка большая, не охраняемая, машин мало – десятка два. Некоторые накрыты брезентом – эти в зимней спячке, владельцы, наверно, живут в домах через дорогу. Стоянку сделали потому, что раньше здесь была еще одна проходная, которую после перестройки корпусов закрыли. Тогда машин стояло много, а теперь нет смысла оставлять машину здесь и потом идти пешком до проходной целый километр утром да километр вечером. Но, очевидно, есть и другие мнения на этот счет.