Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

«Двенадцать лет! Неужели он не замечает, что я старею, или только притворяется?»

Она уже не боялась, как вначале, что он бросит ее, и тогда жизнь в чем–то утратит смысл. Если бы так случилось, она, наверно, кинулась бы в водоворот приключений, чтобы как–то заполнить пустоту, но он по–прежнему оставался верным и нежным, и она понемногу осмелела и решилась привязаться к нему сильнее.

Воспользовавшись статусом прочной семьи, она взяла на себя кое–какие мирские заботы профессора и пребывала в уверенности, что жертвует собой ради него, более того – ради медицины.

Жертвенность, которой от нее никто не требовал, делала ее в собственных глазах значительнее, в ней она стала видеть смысл своей жизни, но от сына она отдалилась так же, как уже отдалилась от мужа, хотя со стороны это не было заметно.

И все же она отказалась перейти работать в клинику Наркевича: инстинкт самосохранения подсказывал, что, находясь все время возле него, она скорее потеряет его – исчезнет неповторимость и тайная романтика редких минут близости.

– Правда нужна лишь тому, кто надеется с нее что–нибудь сорвать. Неправда строится для того же.

В сущности, это сестры–близнецы, только одна из них блондинка, другая – брюнетка.

Во время свиданий он засыпал ее своими парадоксальными афоризмами, которые никогда не произносил в другом обществе. Это ее развлекало: подмеченные им нелепости жизни были охарактеризованы очень точно. Наркевич обладал феноменальной памятью: он никогда не записывал афоризмы, а просто откладывал их на задворках памяти и, встретившись с Кариной, стрелял ими, словно праздничными ракетами. Позднее она стала подозревать, что является всего лишь громоотводом, в который небо разряжает излишки своей энергии, однако ей хотелось думать: он сочинил это ради нее, так думать ей было просто необходимо.

"

"– Лечение у нас бесплатное, гробы – за счет клиентов. Берегите профсоюзные средства!

– Послы – порядочные люди, которых отправляют за границу лгать в интересах своего государства.

– Каждый хочет выделиться или стать хотя бы светящейся точкой, о которую любопытные обожгут пальцы.

– Хирургия – это не просто перетаскивание камней. Это перетаскивание камней по веревке, натянутой высоко над ареной.

Юмор в парадоксах Виктора таял постепенно, но безвозвратно. Он пытался юмор заменить каплями желчи, даже агрессивностью.

В последние годы у Наркевича бывали мучительные дни глубокой депрессии, которую он потом объяснял перенапряжением. В клинике всегда чего–то не хватало, всегда что–нибудь плохо отремонтировано (о том, что ремонт может быть и качественным, помнят лишь старшие поколения), часто конфликтовали средний и младший медперсонал: то между собой, то с больными.