Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Заглянул в окно…

И тогда ему стало ясно, что впрямь случилась беда: на кровати кто–то лежал. Больше не мешкая ни секунды, Трушелис спрыгнул с бочки, выбил палкой стекло. Оттуда сейчас же поползла густая, едкая вонь. Трушелис просунул руку, рванул щеколду, распахнул окно. Отвернулся, глотнул побольше воздуха и прыгнул туда, в наполненную удушьем комнату.

На кровати лежала Бригита. Трушелис взял женщину на руки вместе с одеялом, понес к окну, кое–как выбрался наружу со своей тяжелой ношей. Жадно глотая свежий воздух, посмотрел на Бригиту: голова и руки у нее свесились, тело было бессильно тяжелым — у Трушелиса почти не оставалось сомнений в том, что женщина мертва.

Он озирался в отчаянии — трава была мокрая после дождя, и он отнес Бригиту на крыльцо, положил на скамью. Прижался ухом к груди — ни звука, тело было закоченелым, холодным. Трушелис вспотел от ужаса. А где же Нилс? В доме его не было — Трушелис заглянул и в другие комнаты. Раздумывать было некогда, Трушелис побежал к соседу, у которого дома был телефон, и вызвал «скорую помощь».

Услыхав, о чем Трушелис сообщает по телефону, сосед благоразумно заметил:

— Тогда и в милицию звони.

Тут явно что–то неладно.

— Конечно же, неладно, — согласился Трушелис, позвонил в милицию. Рассказал обо всем, дал адрес.

— А сам–то Лея где? — поинтересовался сосед, но Трушелис только отмахнулся."

"— После, после расскажу все, что знаю, сейчас бегу. — Трушелис кинулся обратно. Не успел он добраться до дома Леи, как услышал пронзительный вой сирены «скорой помощи». «Скорая» явилась на редкость быстро. Машина остановилась у садовой калитки, выскочил врач и санитары с носилками.

Трушелис проводил их до крыльца и уже не смотрел, что делают там люди в белых халатах, ему стало дурно. Из открытого окна все шел запах газа. Влезть, закрыть газ? Нет уж, теперь пусть распоряжается милиция, он свой долг выполнил и больше ни во что вмешиваться не станет, пойдет домой…

Уйти Трушелис все же не успел — подоспела и милицейская машина. Работники милиции велели Трушелису подождать и запретили ходить вокруг дома. Зато сами носились взад–вперед по мокрым дорожкам, излазили весь участок, некоторые влезли в окно.

Один был с фотоаппаратом, другой — с какими–то инструментами, о назначении которых Трушелис не имел понятия. Его подробно расспросили — в котором часу и зачем он пришел к Леям, как догадался, что у них не все в порядке, каким образом заглянул в окно и увидал, что в комнате кто–то есть. При этом у Трушелиса создалось впечатление, что милицейские слушают его с недоверием, поскольку они записали не только его слова, но также фамилию и адрес. Он уже сердился на себя — зачем впутался в эту историю.