Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

 – Я же не прошу вас разглашать государственную тайну, меня интересует обыкновенное дорожное происшествие и где найти следователя, который этим занимается!

– Скажите, а Ивар, – голос девушки вдруг становится нерешительным, – Хинтенберг вам не звонил еще?

Ах вот откуда я знаю этот голос!"

"– Он слишком большой, поэтому с ним ничего не может случиться. Во всяком случае, на этот раз ничего! Запишите, пожалуйста, номер телефона, – я диктую, глядя на прикрепленную пластинку (под слоновую кость), на которой тушью красиво выведены цифры номера.

Профессор медленно перемешивает ложечкой чай в чашке, движения его плавны и размеренны, но я вижу, как на его щеках вспыхивают и гаснут красные пятна.

Как у Винарта.

«Почему он не догадывается, что мой визит связан с Наурисом? Со вчерашнего дня тот находится в управлении, в изоляторе предварительного заключения. Должно быть, родители уже привыкли к тому, что он часто по ночам не бывает дома. Им, наверно, надоело говорить с ним на эту тему и они предоставили судьбе самой решать за него, надеясь, что ничего ужасного не случится. Но случилось. Все же случилось.

А может, они настолько свыклись с мыслью, что катастрофа неминуема, что смирились и уже не в силах ей противостоять?»

– Профессор, а вы не задумывались над тем, что остальные ребята могли заметить номер вашей машины?

– Я даже не думал об этом. Разве что позднее. А тогда я вообще не думал ни о каком номере. Мне только хотелось поскорее уехать. Будто можно сбежать от того, что случилось! Как проснуться и тем избавиться от ужасного кошмара. – Помолчав, он продолжал: – Если я должен что–то написать или следовать за вами, то говорите.

И я снова упускаю возможность встать и увести его за собой.

«Нет, он, наверно, еще не осознает серьезности случившегося. Наказание, к которому он приготовился, – оно ему неприятно, о, как оно ему неприятно! – вовсе не из уголовно наказуемых. Он приготовился к тому, что его будут стыдить, увещевать – так стыдят мальчишку, который с немытыми ногами залез в постель на чистые крахмальные простыни. И бежал он тогда не от уголовного наказания, а от того, что его будут стыдить и журить».

– Что сказал ваш мастер–печник?

– Ему–то что говорить! Не он ведь был за рулем.

Он прекрасно видел, что я нисколько не виноват. Когда мы отъехали уже с километр или больше, я сказал, что надо вернуться назад, вдруг нужна помощь, но он отговорил меня – пострадавший, мол, был не один, неподалеку в кафе есть телефон, а до районной больницы всего три–четыре километра. Не скрою, то, что он говорил, для меня было как маслом по сердцу. Я ужасно не терплю всякие формальности, протоколы – это может вывести меня из равновесия на несколько дней.