Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

 — Скажу ей, что во время третьего действия отвел машину в гараж, чтобы после спектакля прогуляться до дома пешком и проветрить легкие. Только бы снова не начался дождь… Вы же найдете машину до утра, товарищ начальник?

В этом вопросе было столько боли и надежды, что Силинь ощутил потребность ответить столь же серьезно:

— Постараемся. Но ручаться не могу.

Загорелась красная лампочка радиотелефона, захрипел зуммер.

— Шеф появился, — сообщил голос Кати; перемежавшийся атмосферными помехами, он теперь скорее напоминал хриплый баритон, чем мелодичное контральто.

— И что он?

— Звонит домой по телефону, что же еще. Сообщает, что живым и здоровым добрался до цели своей прогулки. Так что не спеши, раньше чем через сорок минут он никогда не вешает трубку, — успокоила Катя.

Силинь все же заторопился.

— Так вот, гражданин, ваши семейные проблемы решайте без участия милиции. Если через полчаса ваше объяснение не будет на моем столе, пеняйте на себя! Андж, включи мигалку и газуй!

Андж, однако, спешить не стал. Он терпеливо выждал возможность спокойно выехать на улицу, потом постоял перед красным светофором.

Он вообще славился тем, что соблюдал все правила движения, в том числе и те, нарушение которых едва ли не обязательно для всякой милицейской машины. «Тише едешь, дальше будешь», — возражал он на все упреки, а особо торопливых работников своей медлительностью доводил чуть ли не до бешенства."

"То была очень хитрая политика. Андж мог бы посоперничать с любым гонщиком, однако зная, сколь высоко ценит быструю езду начальство, он опасался, как бы его не забрали в министерство, определив в шоферы к одному из заместителей министра.

Тогда пришлось бы распрощаться с выходными, а заодно и с автошколой, в которой Андж неплохо прирабатывал, где его обожали курсантки и где регулярно бывали вечеринки, на которых обмывались водительские права. На вечеринках во время «дамских» танцев Анджа так и осаждали поклонницы. Его небывалая популярность основывалась на многих причинах. Прежде всего он был холост, во–вторых, в отличие от прочих инструкторов, никогда не прибегал к грубости — даже когда мотор по вине курсантки глох посреди трамвайных рельсов. Он и тогда не произносил ничего обидного, ограничиваясь словами: «Спокойно, девушка, спокойно». В–третьих, никогда не брал взяток, разве что сувениры на память после успешной сдачи экзаменов. А экзамены с первого раза сдавали даже самые нервные дамочки — потому что (в–четвертых) автоинспекция также относилась с уважением к его незапятнанной репутации и не придиралась к таким мелочам, как не выключенный вовремя указатель поворота или слишком резкое торможение.