Да, Босс!

Да и фиктивным после прошедшей ночи назвать его не мог никак.

— Мне очень нравятся… различные игры, — доверительно поведал он Еве, подаваясь к ней и многозначительно ухмыляясь. — Но все, во что бы я хотел с тобой поиграть, не предназначено для общественных мест. Так что… — вздохнул Адам шутливо, — придется согласиться на твоё предложение.

Он снова откинулся на спинку кресла, не сводя с Евы взгляда и понимая, что слова, которые желал бы, в свою очередь, произнести, чтобы узнать ее к ним ассоциации, не относились к разряду того, что можно упоминать за столиком в ресторане. По причине полного своего неприличия.

— На самом деле, я думаю, это отличная идея, — сказал Адам, — и я согласен… поиграть. Но при одном условии: потом мы поменяемся ролями. Начинай, — сделал он приглашающий жест.

Пока официант расставлял приборы для того, чтобы после принести завтрак, который они чудом умудрились заказать, Ева успела трижды передумать не ступать на этот путь настолько далеко. Невинная и простая с виду игра могла привести её к тому, что она станет размышлять об Адаме ещё больше и чаще. Хотя, казалось бы, куда уж больше и чаще? Но и как иначе разузнать о нём что-то ещё, не знала. Адам обладал одним очень интересным качеством — едва Еве начинало казаться, что она успела составить о нём определённое мнение, как он делал всё, чтобы изменить его настолько кардинально, что ей оставалось только растерянно хлопать глазами.

— А мне очень понравилось… меняться с тобой ролями, — призналась Ева, сдерживая улыбку. И пока перед ней не очутилось первое заказанное блюдо, и пока Адам не успел отреагировать на её двусмысленную фразу, начала:

— Большие?

— Груди.

— Сладкое?

— Пирожное.

— Кошка?

— Дикая.

— Чувство?

— Надёжное.

— Маска?

— Венеция.

— Любовь?

— Неизведанное.

— Ребёнок?

— Жизнь.

— Зависимость?

— Слабость.

То, что Адам ответил на первый вопрос «груди», поначалу ввело её в состояние ступора, но Ева быстро взяла себя в руки. И чем больше произносила слов, которые первыми приходили ей в голову, тем непонятнее становилось у неё на душе. Левандовский никогда не любил? Вряд ли. Не может же такой мужчина, как он, ни разу не испытывать этого пьянящего чувства? А впрочем, о чём это она? До встречи с ним Ева не любила тоже — это становилось всё более кристально ясным с каждой минутой, что они проводили вместе.

А что значил его последний ответ? Зависимостей ведь могло быть много. От чужого мнения, например. Или тех, что являются пагубной привычкой. От них и вправду нужно было избавляться, как от того, что ослабляет. А если эта зависимость связана с любимым человеком? Если он — словно наркотик, попробовав который единожды, уже не можешь от него отказаться?

Ева едва заметно покачала головой.