Мое падение

И что Кристина замужем за братом его, но ничего с собой поделать не могу. Хочется попросить его остановиться, не рассказывать больше, но я, как мазохистка, продолжаю его слушать. Да и голос его без эмоций говорит о том, что для него это больше ничего не значит.

— Так прожили вместе еще пару лет. Но бытовуха, нехватка денег — от этого никуда не денешься. Кристина тоже работала у Стаса в клинике в бухгалтерии, он тогда уже пластическим хирургом стал. Хорошие деньги зарабатывал, не хотел быть простым хирургом. И я его понимал, хоть и говорят, не в деньгах счастье, но и без них как-то тоже особо не нарадуешься.

На шкуре своей ментовской чувствовал. Образование получил, а повышений мне тогда не светило, грамотами да благодарностями кормили и путевками в санатории. Кристининых денег я не принимал, сам жилы рвал, но за квартиру и прочие расходы платил, не должна женщина это все оплачивать, не мужиком бы я тогда был. Говорил ей, чтобы свою зарплату на себя тратила. И тошно было, что не могу больше ей дать. Ссорились мы тогда часто по бытовым вопросам, из-за того, что я на работе в две смены пропадаю. Так я впахивал тогда, чтобы не нуждаться ни в чем. Но мало этого было, ничтожно мало для хорошей жизни. Тогда и подвернулись мне эти чертовы командировки на Кавказ. Выплаты там хорошие были. И я решил поехать, там и квартиру после обещали дать, свою, новую в строящемся доме. И повышение за заслуги. Так что уехал я тогда. Условия там, кончено, были адские, и служба по борьбе с бандформированиями тоже не сказка, да и скучал по ней дико, хоть волком вой. Первый месяц думал, не выдержу без нее, подохну. Загнусь от тоски. Но мысль о том, что это все на наше будущее, держала меня. Жениться на ней хотел, детей от нее хотел. А на это все заработать надо было. Я понимал, что моя семья не должна ни в чем нуждаться. Мне отец, конечно, помощь предлагал, и свадьбу оплатить, и еще много чего. Но я должен был сам все это заработать. Мне противно было смотреть, как Стас, не смотря на то, что зарабатывает в частной клинике в несколько раз больше чем я, еще у них берет, не стесняется. То машину новую купит, то в Париж на неделю улетит. Мать ему все готова была отдать.

Когда первый раз из трехмесячной командировки вернулся, думал, разорву ее на части, из постели сутки не выпускал, насытиться ей никак не мог.

А позже сережки у нее новые с рубинами заметил, и колечко новое, она вообще украшения очень любила. Я, конечно, дарил, но не часто, бюджет не позволял. Спросил у нее, откуда красота такая, она сказала, что у подруги дешево купила, подруге деньги срочно нужны были. И я, как последний лох, верил каждому ее слову, верил, ведь моя женщина не может меня обманывать. Роберт тогда часто смеялся надо мной, подкаблучником называл.