Мое падение

Настолько ушла туда, что не заметила, как Дан подошел ко мне, опустился передо мной на колени, уткнулся в них лицом, шумно вдыхая мой запах. Он просто дышал мной тихо, размеренно, иногда глубоко вдыхая. А я дочитывала его слова о том, что если я его больше не люблю, то он влюбит меня заново. И думала, что ему не надо этого делать. Потому что я не прекращала любить его ни на минуту. Хотя он уже это знает. Он дочитал мою тетрадь.

Закрываю его последнее письмо, кладу планшет на пол. Запускаю руку ему в волосы, зарываюсь в них пальцами, тихонько поглаживаю, думая о том, как много мы упустили из-за собственного эгоизма и нежелания выслушать и понять друг друга.

О том, что мы не доверяли друг другу настолько, что предпочитали верить другим людям, принимая все за чистую монету. Думаю, как нелепо сложились обстоятельства. Я ведь могла позвонить ему и все рассказать, но я почему-то предпочла обречь себя на душевные муки и страдания. А он мог просто приехать, посмотреть мне в глаза и понять, что у меня никого нет.

— Ксюша, любимая, — прерывая наше молчание, говорит Дан. — Я понимаю, что сказать «прости» будет ничтожно мало по сравнению с твоей болью, — отрывается от моих колен, смотрит мне в глаза.

 — Ты единственна женщина, которую я люблю. Кристина была моей болезнью. А ты — моя любовь. Ты и наш сын Александр, — с гордостью произносит имя нашего малыша. Берет меня за руки, переплетает наши пальцы, продолжая стоять передо мной на коленях. А мне хочется сказать, чтобы встал. Что он не виноват ни в чем. Что нас сгубили взаимные обиды, недопонимание и нежелание выяснить все до конца.

— Вы — все, что осталось в моей нелепой, несуразной жизни.

Вы самые дорогие и любимые мне люди. Я, конечно, зол на тебя за то, что ты скрывала от меня свою беременность и лишила меня возможности видеть, как наш сын растет у тебя под сердцем. Но теперь я не должен ничего упустить. Я хочу, что вы были рядом со мной, я хочу любить тебя в этой жизни и в следующих. Ты мое солнце, мой светлый лучик в моем мраке. Вы с Сашей — мой шанс и надежда на счастливое будущее. Скажи что любишь? — с надеждой спрашивает он.

— А разве в моих письмах этого не написано? — тихо спрашиваю я.

— Написано. В них столько всего написано. Они отложилось в моей памяти, и кажется, я могу зачитывать их наизусть. Но я хочу слышать слова любви твоим голосом. Хочу чувствовать ее, трогать, осязать, и отдавать тебе ее во стократ больше, — тянет наши руки к своему лицу, прикладывает к своим колючим щекам, с такой тоской и надеждой смотрит мне в глаза, заставляя мое сердце сжиматься.

— Я люблю тебя. Безумно люблю, — произношу я, начиная поглаживать его щеки.