Давайте разведемся, Ваша Светлость! (СИ)

– Сама герцогиня не проронила и слова, как и сказал врач. Я не знаю причину, то ли шок, то ли страх, но сколько ни спрашивал, она не ответила ни мне, ни врачу, только плакала, пока не подействовало лекарство. Затем уснула. Приезд мадам был для всех неожиданным. Я узнал лишь потому, что ко мне прибежала личная служанка Ее Светлости и попросила защитить герцогиню.

– Дафни? – переспросил Сиэль, нахмурившись. В этот момент он вновь едва сдержал болезненный стон от нахлынувшей головной боли. Уехал он во дворец совсем ранним утром, а спать лег довольно поздно. Да и сон не шел, потому не было и двух часов, которые бы герцог успел поспать.

– Кажется, так ее зовут, – подтвердил Жак, стоя за спиной своего господина, что склонился над постелью своей жены и с беспокойством вглядывался в ее лицо.

– Где в это время был Гаспар? – также холодно спросил герцог по поводу рыцаря, что сейчас ответственно нес свою вахту в коридоре, охраняя покои своей хозяйки.

– Несмотря на то, что он вызвался охранять Ее Светлость, сэр Гаспар, все еще остается капитаном рыцарского ордена. Как это ни иронично, но сегодня он отлучился для того, чтобы определиться со своей заменой как раз на такие случаи, когда ему нужно будет заниматься другими делами.

Мы с той служанкой встретили его на пути к герцогине. Он искал леди Арию, но прислуга… она намеренно скрывала ее истинное местонахождение, как и то, что великая герцогиня вернулась, – скорбно закончил он мысль. – Я выяснил, что прислуге отдали приказ молчать. Лишь Дафни ослушалась приказа и рискнула обратиться за помощью ко мне.

– Мы же заменили штат… – упал Сиэль в кресло и устало прикрыл глаза. – Но, несмотря на это, преданной Арии остается одна-единственная служанка…

Жак поджал губы и стиснул зубы.

Брови его сошлись у переносицы. Он знал, что должен был сделать и сказать. Он знал, но поступить подобным образом оказалось безумно сложно. Ведь он обязан был донести на родную мать.

– Жак… – позвал Сиэль. – Я… знаю, как это сложно. Можешь не говорить, я все понял и так. Если промолчишь, твоя совесть перед ней будет чиста, чтобы не случилось."

"– Нет, – внезапно прохрипел секретарь, вновь посмотрев на болезненное лицо совсем юной герцогини, на чью долю выпало столько страданий, в том числе и потому что он, Жак, закрывал глаза на происходящее из заботы о своей матери.

Но сегодня он лично стал свидетелем того, чему подвергалась молодая и беззащитная девушка все эти годы, пока он боялся причинить вред своей семье. Она была невинна, но страдала больше всех. И он, Жак, также был ответственен в этом. – Смена штата не может возыметь толк, если управление остается прежним. Штат подчиняется главной экономке и дворецкому, а те, в свою очередь, уже герцогу и герцогине.