Десять медвежат

Ухо на какое-то время замолчал, припоминая, и когда Леня хотел уже поторопить его, продолжил:

– Шофер, как только хозяин ушел, тронулся с места. Я сначала не понял, куда он едет, а потом смотрю – сворачивает на заправку. Видно, горючее кончалось, вот он и решил воспользоваться моментом. На заправке он пошел в кассу, потом в магазин, ну я в это время и влез к нему в салон, чтобы осмотреть медведя. Все прощупал, проверил и успел убраться, пока он не вернулся.

– А что потом?

– Ну, ты ведь меня просил только проверить медведя… но я на всякий случай дождался, когда водитель вернулся, и проехал за ним до того кафе, где он оставил хозяина с внучкой…

– Ты думаешь, это его внучка? – вставил реплику Маркиз."

"– Ну а кто же еще? – Ухо пожал плечами. – Игрушки покупает, в кондитерскую водит… Короче, они скоро вышли и поехали обратно, к тому дому, от которого девочку забрали. Няня там уже нервничала, смотрела на часы, ходила взад-вперед, ну, дед девочку выпустил…

– Вместе с медведем? – уточнил Леня.

– С медведем, – кивнул парень, – девочка медведя обняла, няня еще что-то сказала, покачала головой – видно, боялась, что ей за этого медведя влетит… но девочка его к себе прижала, и они ушли.

А «мерседес» еще немножко постоял и поехал. Я на всякий случай за ним проследил, они доехали до магазина «Адамант», там старик вышел.

– Это все? – задумчиво спросил Маркиз. – А куда ушли девочка с няней, ты случайно не запомнил?

– Подъезд могу показать, – ответил Ухо.

– Спасибо тебе, – проговорил Маркиз, – и прости, если я тебя обидел. Понимаешь, прокол получился, ну вот я сейчас и провожу разбор полетов, пытаюсь понять, где прокололся…

– Да ладно тебе, – Ухо пожал плечами, – что я, барышня-гимназистка, чтобы на всякую ерунду обижаться!

– А тот подъезд, куда девочка с няней ушли, ты мне все-таки покажи.

Андрей Николаевич едва заметно откинулся на спинку стула. Снова закололо в боку, и он не хотел показывать свою слабость. В свои годы прилично за шестьдесят, он был в общем-то здоровым человеком. И сердце до сих пор работало вполне нормально. Врачи в таких случаях обычно пишут в своих бумагах «практически здоров». Только при встречах с этой женщиной начинало противно звенеть в ушах и колоть в боку. Тут он уж ничего не мог с собой поделать.

Прими он хоть тонну лекарств, все равно руки будут мелко дрожать и сердце стучать где-то у горла. Его бы воля, он сократил бы с ней встречи до минимума, его бы воля, он век ее не видал…

Он опустил глаза, чтобы не видеть ее мелькания. Она была раздражена и бегала по его кабинету, что-то сердито говоря. В ушах стоял звон, и он плохо ее слышал.

Собственно, это было и не нужно – ее слушать.

Он прекрасно знал, что она скажет, он всегда видел ее насквозь.