Десантник на престоле

Арчибальд, — Гладстон говорил, продолжая смотреть в окно, — вы знаете, что я вас не люблю. Но если провернете эту операцию со Скандинавией, я начну уважать. Вас ждет первый серьезный бой с русской разведкой. Не уверен, что вы его переживете, но очень на это надеюсь. Несмотря на вашу самоуверенность и заносчивость мы делаем одно дело, и я не желаю вам зла. Будьте осторожны. Да, возможно норвежцы сами оказались разгильдяями, но моя интуиция мне подсказывает иное.

— Вы думаете, что этот взрыв и пожар — хорошо проведенная диверсия русских? — Гладстон повернулся и прямо взглянул Арчибальду в глаза, после чего медленно произнес:

— Убежден.

Интерлюдия.

Его Императорскому Величеству. Лично.

Операция «Айсберг» проведена успешно. Потерь в личном составе нет. Непредвиденных ситуаций не возникало.

Майор Имперской разведки Владимир Николаевич Ковалев.

Глава 34

Спустя неделю. Москва

Главное управление Имперской контрразведки

Одна из комнат для допросов

— Яков Николаевич, — следователь смотрел на своего бывшего начальника с плохо скрываемой жалостью. — Вы же не хуже меня знаете, что отпираться нет смысла.

— Отпираться от чего? Мне не в чем признаваться! Я честно трудился на благо Его Императорского Величества и России. За что меня арестовали? Император вообще в курсе того, что вы здесь творите?

— Мы же много раз вам говорили…

— Я вам не верю!

— Яков Николаевич, вы же знаете, что любое терпение имеет предел. Если вы не прекратите препираться, то будет дан приказ на… — следователь скривился, демонстрируя свою неприязнь к тому, чем ему придется заниматься. — Как думаете, долго вы продержитесь?

— Будете бить? — С плохо скрываемым отвращением спросил Яков Николаевич.

— Боюсь, что к вам применят особые методы, — бывший начальник Имперской контрразведки побледнел и внутренне как-то поджался. Потому как отлично знал, что под этими методами подразумевалась интенсивная психологическая ломка человека. Самым гадким моментом которой заключался в том, что умереть было нереально. Тихо, не спеша, шаг за шагом, хорошо подготовленные специалисты, натасканные еще во времена польской кампании, сминали любые проявления воли у того бедолаги, что попал под пресс. Причем внешне это никак не проявлялось.

Яков Николаевич попытался что-то возразить, но не смог. Лишь рот беззвучно открылся несколько раз.

— Вот видите. Вы отлично понимаете, что вас ждет, в случае, если вы откажетесь сотрудничать со следствием. Рано или поздно мы узнаем все. Понимаете? — Следователь был предельно вежлив и сдержан. Допросы шли уже неделю. Тихие, аккуратные и тактичные. С первого взгляда даже и не скажешь, что за Троицкого взялись основательно.