Десантник на престоле
Михаил Алексеевич Ланцов
Сэр Лесли обернулся, и его лицо перекосилось от ужаса…
Тем немногим лодкам, что смогли отчалить от пристани и двинуться к британским кораблям, стоявшим на внешнем рейде, в обход Кронштадта, повезло не больше, чем тем, что так и не отошли от берега. Они попали под обстрел мощной крепостной артиллерии, которая не оставила им никакого шанса. Плотный огонь тяжелых орудий или разбивал эти лоханки, или просто опрокидывал их, попадая рядом. Но ни до кораблей, ни до берега не доплыл никто. Дело в том, что бодрящая октябрьская вода очень быстро вызывала переохлаждение тела.
Глава 83
4 октября 1867 года. 17 часов 20 минут
Гатчинский дворец
Ставка цесаревича Александра
— Ваше Императорское Высочество, — дежурный вошел в помещение штаба и вытянулся по струнке, взяв под козырек, — постовые задержали неизвестного.
— Он в форме?
— Нет, в гражданской одежде. Никаких знаков отличия.
— Вы его уже досмотрели?
— Да. С собой был револьвер и два десятка патронов, но он их и не скрывал и выдал до досмотра. В тюке, что он нес, действительно какие-то документы. В нагрудном кармане было еще письмо, его он просил передать вам лично.
— Любопытно. — Александр открыл его. Там знакомым подчерком было написано:"
"Ваше Императорское Величество, я виноват, но не прошу прощения, ибо все делал в здравом уме и ясном рассудке. Понимаю, что Вы не простите мне моего предательства и не успокоитесь, пока не увидите мой труп, поэтому предлагаю Вам плату за несколько лет своей жизни. Передаю вам всю накопленную мной переписку. В этих письмах Вы найдете доказательства участия британской короны в подготовке государственного переворота, а также узнаете обо всех действующих лицах, получив против них неопровержимые доказательства вины.
Петр Андреевич Шувалов.
— Вы уже оборудовали комнату для допросов? — спросил Александр.
— Так точно.
— Отменно! Ведите его туда вместе с тюком бумажек. Посмотрим, что там есть интересного.
Глава 84
Встреча племянника с дядей произошла не сразу. Поначалу Константин Николаевич откровенно боялся выезжать из Кронштадта, опасаясь за свою жизнь и здоровье.















