Десантник на престоле

Но ладно это — как он себя повел! Помните, вон там за столиками вчера сидела шумная компания?

— Конечно. Мы с вами потом не выдержали и присоединились к ним.

— Верно. А за час до того, Александр туда подсаживался.

— Что?! — Лопатин выразил полное удивление.

— Именно! Подсел. Поговорил. Спросил о проблемах. О жизни. Выпил с ними стопочку за их здоровье, что примечательно. Съел порцию каши, той же самой, что готовили для всех. Да не чураясь и не кривя лицом. Посидел с четверть часа и пошел дальше. Вы можете себе представить его деда или отца за таким занятием?

— Поразительно! А я вчера еще удивился такому странному настрою этих рабочих.

Как будто их кто «За царя и Отечество» нанимал агитировать. Они ведь с ткацкой фабрики были? — Чернышев утвердительно кивнул. — Такой настрой на позитивные изменения! Такая вера!

— Это эйфория… революционная эйфория… — сокрушенно покачал головой Чернышев. — Александр смог выпустить пар народа и снизить многократно накал социального напряжения. Пока только в Москве, но эти люди о нем дифирамбы будут петь по местам. И я осмелюсь предположить, не безрезультатно.

— Вы думаете, что это революция? — Удивленно посмотрел на Чернышева Лопатин.

— Не знаю. Ей-богу, не знаю. Все так необычно. Нет ни стрельбы, ни баррикад, ни народных масс одержимых страстью…

— Но…

— Да, Герман Александрович. Да! Если это революция, то нам нужно начинать действовать. И немедленно!

— Но как?

— Не знаю как вы, а я намерен сегодня же записаться на прием к Императору по личному вопросу. Я хочу спросить его прямо. Мне нужно понять что происходит.

— А вы думаете, вас к нему пропустят? С вашим-то прошлым.

Он, конечно, ведет прием населения, в том числе и простого люда, но разве вы думаете, ходоков к нему не отсеивают еще на стадии регистрации?

— Так он же зачем-то меня сюда выписал? Да и не только меня.

— Может быть, для того, чтобы одним ударом всех накрыть?

— Вспомните, как он поступил с уголовниками в Санкт-Петербурге в 1867 году. Я убежден, что пожелай Император от нас избавиться, то уже давно нас выкосил какой-нибудь мор. Тут что-то другое… — подытожил свои размышления Чернышевский и снова устремил свой взгляд на листовку.

 — Совсем другое.

Часть восьмая

Боевой разворот

Глава 56

«Не следует начинать сражение или войну, если нет уверенности, что при победе выиграешь больше, чем потеряешь при поражении. Те, кто домогаются малых выгод ценой большой опасности, подобны рыболову, который удит рыбу на золотой крючок: оторвись крючок — никакая добыча не возместит потери».

Древнеримский император Октавиан Август.

Поручик Яков Александрович Агренев ехал вот уже третьи сутки в новом пассажирском вагоне дальнего следования.