Найди меня Шерхан (СИ)

Сначала ничего не рассказывал, только матерился. Потом обронил, как-то, что Данилевский обвел их вокруг пальца. Он, конечно, по-другому выражался, но я не стану цитировать, мон Шерр иногда бывает несдержан до неприличия.

Я знала, что так будет, но как положено жене, поддерживала и сочувствовала. И однажды, когда прошло достаточно времени, а особенно, когда стали видны первые результаты моей работы, он рассказал о поездке в замок Данилевского.

Мы перед этим долго и увлеченно любили друг и друга, и мон Шерр был довольным и расслабленным. Как профессионал Аверин его впечатлил, но по словам Арсена тот порой бывал совершенно невыносим. Правда, деньги брать отказался, поскольку работа оказалась невыполненной.

Завтра на экспертизу Арсен повезет настоящий бриллиант. При сделке осмотр будет уже не таким глубоким, и никто не отличит мою подделку от оригинала. А потом я выполню просьбу папы, у меня есть одна задумка, но это все потом. Сначала я дождусь своего маленького Арсена.

***

Арсен уехал на экспертизу и забрал с собой Алексея. Я подменила свою имитацию бриллиантом, и, наверное, я чересчур самоуверенна, но мне кажется, что мое изделие искрится и переливается гораздо ярче и красивее, чем подлинник.

Свой камень я спрятала в куклу и держу под рукой. Арсен обещал отзвониться и сообщить, как все прошло. Я знаю, что пройдет хорошо, любая экспертиза мира высоко оценит настоящий голубой бриллиант!

Но мон Шерр волнуется, хоть и не признается. А я не могу сказать ему правду, хоть мне его жаль и очень мучает совесть. Уверена, он простил бы мне этот обман, но в том, что он справится с соблазном, уверенности нет. Меня саму завораживают эти дьявольские переливы, спасает лишь профессиональная привычка и последняя воля папы.

Все будет хорошо, я в этом уверена, но почему-то с самого утра на душе муторно и неуютно. Постоянно прислушиваюсь к толчкам внутри — маленький Арсен очень беспокойный, все время ворочается и толкается.

Это будет самый подвижный мальчик на свете, отец его все время уговаривает и стыдит, когда тот лупит меня изнутри ногами, и я стону от ощутимой боли. Надо видеть при этом лицо мужа — растерянное и изумленное. Особенно, когда мой живот ходит ходуном, как будто малыш внутри прыгает на батуте.

— Я такого еще не видел, — признается мон Шерр, пытаясь удержать его в руках, — это какой-то попрыгун, а не ребенок.

Сегодня малыш не прыгает, а просто ворочается, как будто ему неудобно или что-то мешает.

«Если ты сегодня собрался наружу, то подожди папу, родной», — уговариваю нашего мальчика, поглаживая живот рукой.

— Агата, это вас, — приносит мне телефон Лена, та горничная, которую вернули на работу. — Звонят из клиники.

Она передает мне телефон и стоит рядом.