Дядя самых честных правил 8

И сами наймём корабли, чтобы добраться до места.

— Какой толк мне давать вам убежище? Денег у меня и так хватает, чтобы не торговать своей землёй. Налогов с вас не будет лет десять, пока вы не наладите хозяйство. А с «дикарями» я не собираюсь воевать. При этом вы хотите просто спрятаться за моей спиной.

— Добычу пушнины мы организуем гораздо раньше…

— Не вижу особой выгоды. Мне не нужны в княжестве чужие люди, чья верность принадлежит непонятно кому.

Лихо вскинулся, будто я оскорбил его, но сдержался и спокойным голосом сказал:

— Мы дадим клятву, что не будем действовать вам во вред.

— Вы меня не так поняли, Лихо. В моём княжестве будут жить только мои люди, верные мне словом и делом. Не приживалы, не арендаторы. Никаких якобы «нейтральных» сударей с непонятными целями. А только те, кто принёс мне клятву верности и желающие работать на благо княжества.

— Простите, Константин Платонович, но вы хотите слишком многого. У нас нет желания идти в услужение к новому хозяину.

— Дело ваше, — я развёл руками, — хорошего дня. Семён, поехали!

Я не успел запрыгнуть в седло, как меня догнал крик.

— Стойте, Константин Платонович!

Прихрамывая, Лихо приблизился ко мне и опустился на одно колено.

— Я и мои братья принесём клятву верности на Талантах и будем служить вам, не жалея живота, как родному отцу.

— Обещаю, что дам вам защиту и позабочусь, как о собственных детях.

Мне стало горько и смешно одновременно от гримасы судьбы — ни одна женщина не сможет родить от меня ребёнка, зато я обрёл почти пять тысяч приёмных сыновей и дочерей, от мала до велика. Вселенная мастерски умеет устраивать такие несправедливые размены.

* * *В ноябре из Злобино в Петербург отправился целый караван. Почти полторы тысячи опричников, грузовые повозки с оружием и пятью разобранными механическими броненосцами. Для сопровождения я вытребовал у Шешковского сотрудника — следить, чтобы к моим людям не цеплялись местные власти.

Во Владимире к ним должна была присоединиться ещё сотня человек. Только не бойцов, а торговцев и ремесленников под предводительством Ваньки Щербатова. Бывший офеня, прознав о моём княжестве, примчался в Злобино и просил, умолял и бился головой об пол, чтобы я назначил его своим купцом на Алеутщине.

Как потом пояснил мне Лаврентий Палыч, у Щербатова возникли некоторые сложности с купеческим обществом. Капитал-то он сколотил, вступил во вторую гильдию и готовился перейти в первую, но вот тамошние купцы смотрели на безродного выскочку с презрением. Даже знаться не желали с орком, родившимся крепостным. Да ещё и вставляли палки в колёса, когда он пытался расширять дело. Мол, огнивом своим торгуй, а на чужие поляны не лезь, всё давно поделено до тебя.