Дьявол зимой

П-пожалуйста, позволь мне остаться с тобой.

– Нет, малышка. Ты принадлежишь Мейбрикам. И бесполезно удирать от них. Я отправлю тебя обратно.

Ее слезы не поколебали его решимости. В последующие годы визиты Эви в клуб отца сократились до двух в год, если не реже. И пусть это делалось для ее же блага, ощущение собственной ненужности глубоко проникло в ее сознание. Она стала сторониться мужчин, уверенная, что им скучно в ее обществе. Со временем это превратилось в сбывающееся пророчество. Ее заикание усилилось – чем больше она старалась, тем более невнятной становилась ее речь, пока не оказалось, что проще всего молчать. На балах она подпирала стенку в компании самых невостребованных девиц. Ее никогда не приглашали на танец, никогда не целовали, никто не ухаживал за ней и не говорил комплиментов. Единственное предложение, которое она получила, сделал ее кузен Юстас, да и то не слишком охотно.

Дивясь переменам в своей судьбе, Эви взглянула на мужа, который пребывал в мрачном молчании. Себастьян ответил ей насмешливым взглядом. С холодным выражением лица и циничной усмешкой он совсем не походил на обольстительного повесу, который разделил с ней постель два дня назад.

Она переключила внимание на лондонские виды, открывавшиеся из окошка кареты. Скоро они доберутся до клуба, и она увидит своего отца. Прошло шесть месяцев с тех пор, как они виделись в последний раз, и Эви собиралась с духом, готовясь к встрече. Туберкулез был распространенным заболеванием, и все знали, что он делает с человеком.

Болезнь пожирала легкие, сопровождаясь лихорадкой, кашлем, потерей веса, слабостью и обильным потом по ночам. Смерть обычно воспринималась жертвами как избавление, а их близкими как конец невыносимых страданий. Эви не могла поверить, что ее полный сил отец дошел до подобного состояния. Она боялась встречи с ним не меньше, чем стремилась к ней. Однако все это она держала при себе, подозревая, что Себастьян только посмеется, если узнает о ее страхах."

"Ее пульс участился, когда карета свернула на Кинг-стрит и показался отделанный мрамором фасад клуба Дженнера. Его массивный силуэт четко вырисовывался на фоне золотисто-розового заката, пробивавшегося сквозь туманную дымку, окутавшую Лондон. Эви судорожно перевела дыхание, когда экипаж покатил по аллее, которая вела к конюшням и хозяйственным постройкам, высившимся позади главного здания.

Карета остановилась у заднего входа, что позволяло подняться в личные апартаменты хозяина, не привлекая внимания публики. Клуб Дженнера был не тем местом, которое посещали приличные женщины. Джентльмен мог привести сюда свою любовницу и даже проститутку, с которой он хотел бы провести время, но ему бы и в голову не пришло пригласить в клуб респектабельную даму.