Дьявол зимой

Хотя выражение его лица оставалось холодным, рука была теплой и успокаивающей, и Эви невольно расслабилась.

– Кто такой Роган?

– Один из крупье... он работает здесь с детства. Мой отец взял его мальчиком-посыльным. Ты должен помнить его, если бывал здесь раньше. Его довольно трудно не заметить.

Себастьян ненадолго задумался.

– Он цыган?

– Наполовину, с материнской стороны.

– А другая половина?

– Никто не знает. – Эви бросила на него осторожный взгляд и тихо добавила: – Я всегда задавалась вопросом, не приходится ли он мне сводным братом.

В его светлых глазах мелькнул интерес.

– И ты никогда не спрашивала у отца?

– Спрашивала. Он все отрицал. – Однако у Эви были причины сомневаться. Отец всегда относился к Кэму по-отечески. И она была не настолько наивна, чтобы исключать подобную возможность. Айво Дженнер был не чужд земных радостей. Более того, его не слишком волновали последствия. Впрочем, то же самое можно сказать о ее муже. Пораженная этой мыслью, Эви осторожно спросила: – Себастьян, а у тебя...

– Насколько мне известно, нет, – отозвался он, поняв ее с полуслова. – Я всегда старался использовать французские конверты – не только для того, чтобы предотвратить зачатие, но и чтобы избежать экзотических недомоганий, к которым может привести неосторожность.

Явно озадаченная, Эви повторила:

– Французские конверты? Что ты имеешь в виду? И о каких недомоганиях идет речь? Ты хочешь сказать, что, занимаясь... этим... можно заболеть? Но как..."

"– О Господи! – Себастьян прижал пальцы к ее губам, чтобы остановить поток вопросов. – Я объясню тебе позже. Подобные вещи не обсуждают на пороге.

Появление Кэма Рогана прервало их разговор. При виде Эви он улыбнулся и отвесил изящный поклон. Стройный и гибкий, Кэм казался моложе своих двадцати пяти лет. Смуглая кожа и черные волосы выдавали его происхождение, не говоря уже об имени, распространенном среди цыган. Несмотря на свою пиратскую внешность, он был лучшим крупье в клубе Дженнера. Эви всегда нравился этот любезный молодой человек, не раз доказывавший свою преданность ее отцу.

На Кэме был темный костюм отличного покроя и отполированные до блеска башмаки, но его волосы, как обычно, нуждались в стрижке, ниспадая черными завитками на белоснежный воротник. На его длинных пальцах поблескивали золотые кольца. А когда он поднял голову, Эви заметила бриллиантовую серьгу, сверкнувшую у него в ухе, – экзотический штрих, дополнявший его облик. Его необыкновенные золотисто-карие глаза часто вводили людей в заблуждение, заставляя забыть, что за ними скрывается живой ум. Впрочем, порой его взгляд становился настолько проницательным, что возникало ощущение, будто он видит нечто, скрытое от других глаз.