Дочь врага

— Покажи мне ее! — требую, поднимаясь на ноги. — Я хочу видеть!

— Нельзя, — он качает головой.  — Ее придется хоронить в закрытом гробу, там…

— Заткнись! — останавливаю не желая слышать.

Ноги не держат, я вновь опускаюсь прямо на пол, больше не чувствуя даже слез, которые продолжают струиться по щекам.  Евгений Арсеньевич что-то говорит мне, говорит и говорит, я не слышу, просто не могу…

Перед глазами стоит ее улыбка и это сводит с ума. Я ложусь посреди кабинета сворачиваясь, подтягивая колени к груди, обнимая их руками. Кусаю до крови губы, но всхлипы, злое, отчаянное рычание рвутся наружу.

— Мы отомстим за нее, — говорит мужчина.  — Слышишь? — шеф поднимает меня с пола, доводит до дивана и помогает взять в руки стакан. — Пей, — не тороплюсь притронуться к алкоголю. Зачем? Он ведь не поможет мне вернуть любимую женщину, мать моей дочери. — Пей, я сказал! У тебя есть Яся и война еще не окончена. Я договорился о похоронах. Церемония пройдет завтра, а потом мы убьем тварь, отобравшую у нас нашу девочку, — в его голосе отрезвляющий лед.  — Давай, Тим, приходи в себя. Ты давно не один. Мы обязательно оплачем Кристину, но сначала надо обезопасить ту частичку ее, что у нас еще не забрали. Тебе больно, мой мальчик, — Ольховский говорит, как отец. — Мне тоже. Преврати эту боль в оружие, которое поможет нам победить.

— У меня только появилась семья, — хриплю сдавленным горлом.

— Иди сюда, — Евгений Арсеньевич по-отечески меня обнял. — Соберись. Завтра будет тяжелый и опасный день. Люди Андрея следят за каждым нашим шагом.

— Я хочу остаться один, — поднялся, собрался уйти.

— Нельзя тебе сейчас одному, Тим, — Евгений пытается меня остановить.

— Я буду завтра, — пообещал ему и хлопнул дверью прямо перед носом.

Бросив машину у охранного агентства, пошел пешком. Спотыкаясь на каждом шагу, я все пытаюсь понять, как же так вышло. Как такое могло произойти? Я не мог ее потерять. Нет! Только не сейчас! У нас же дочка. Как она без мамы? Как я буду жить без своей Крис? В моей жизни есть только она. Всегда была лишь она. Я потерял столько времени гоняясь за пустыми амбициями и эфемерной свободой. А теперь потерял ее… Это равносильно заживо вырванному сердцу. Вот оно, еще живое, из последних сил бьется в руках Киреева истекая кровью. Он забрал ее у меня. Он вырвал мне сердце.

Не в силах идти дальше сел на обочину не обращая внимание на пролетающие мимо машины, пыль, людей. Больше ничто не имеет значение. Теперь я точно потерял все.

Вцепившись до боли пальцами в темные волосы, отчаянно кричу, захлебываясь собственным горем. Я сорвал голос, но мне плевать. До хрипов, до стонов меня оглушает этот ад. Я скулю, сворачиваясь в клубок прямо на асфальте, корчась в агонии, сходя с ума без нее.

— Вам плохо? Мужчина? — ко мне подошла какая-то женщина.