Доверься

Сейчас я и правда опаздываю, поэтому любые волнения выглядят неуместными. На них просто нет ни сил, ни времени.

– Паш, мы ведь поговорить хотели. – Лида беспомощно разводит руками. Заглядывает в глаза. – Мне столько тебе сказать надо. Ты ведь понимаешь, что комод – это лишь предлог.

Чувствую раздражение. Потому что не вовремя. Потому что… поздно. Обещал же вести себя достойно. Самому себе обещал, но снова готов скатиться в претензии, они жгут язык, требуют себя озвучить.

– Когда я просил о встрече и пытался поговорить, ты мне отказывала. А сейчас, когда у меня налаживаться начало, передумала?

– Ты мне мстишь?

Качаю головой. Делаю шаг к выходу, Лида бросается вперед и хватает меня за рукав.

– У тебя кто-то появился? Паш… Как давно? Еще до Нового года?

Раздражение прет по нарастающей. Вот как можно быть такой милой, приветливой, нежной и одновременно с этим удушающе ядовитой! Сколько тысяч раз я клялся, что нет у меня никого. Не трахаюсь на стороне и не планирую! В клинике с утра до ночи. Тут на свою девушку бы сил наскрести. Знает же Волкова, отца подружки своей: он не терпит тунеядства."

"Бесполезно. Нескончаемые расследования, подозрения, допросы. Я уже от друзей отдалился. Начал ловить себя на том, что со знакомыми девчонками поздороваться лишний раз опасаюсь, ведь дома скандал сто процентов будет. И снова нервы тратить, убеждать в чем-то. Моя вина, нужно было обрубить вначале. Но в начале отношений и правда было иначе. Сам не понял, как мы с Лидой увязли в бесконечных подозрениях.

– Да, – говорю. – Еще до Нового года кто-то появился. Ты верно сделала, что ушла. – До сих пор эта ложь дается непросто. В подкорке словно зашито: «Не обижать». Но иначе, видимо, не получится.

Лида застывает, таращит глаза. Рука ее дергается, она хочет влепить мне пощечину, но я ловлю за запястье. Не выйдет, милая.

– Поэтому ты и телефон запаролил, да?

Твою мать!

– Да, – отвечаю. Лгу, но так лучше. Пусть возненавидит меня. Этот круг давно разорвать пора. – Именно поэтому.

Она впивается глазами в мое лицо и произносит:

– Не верю.

– Голову полечи тогда. В декабре из-за этого съехала от меня, а сейчас – «не верю»?

– Ты прекрасно знаешь, из-за чего я съехала! Скажи честно, ты Матвея с собой позвал, чтобы не сорваться? Чтобы не помириться со мной? Из-за этого ведь и вещи отправил с Игорем! Хочешь помириться, а гордость тупая не дает!

Вновь качаю головой.

– Да я ссор с тобой боюсь уже! При чем здесь помириться!

– Трус, раз боишься!

– Я просил у тебя мира десятки раз, я ни перед кем так не унижался и унижаться никогда больше не буду. Ты выбрала войну. Ты ушла. Было херово, но я это принял и смирился. Все. Конец.

– Войну начала не я!

– Поздно! – повышаю голос.

Лида испуганно замирает. Дышит часто.

Да, я редко кричу.