Друг сына

– А были сомнения? – спрашивает она у сидящего напротив мужчины, того самого Свята, к которому обращается мой сопровождающий.

Я смотрю на этого Свята и пугливо отвожу взгляд, потому что таких страшных жестких глаз я ни у кого никогда не видела.

Это что-то запредельное, словно дьявол в душу посмотрел сейчас!

Я бы рядом с таким мгновенно в обморок грохнулась, а Верка сидит, разговаривает… И давненько, похоже, сидит…

– Ну что вы, Вера Степановна, – спокойно отвечает подруге Свят, – ни одного. Вы же умная женщина, зачем вам меня обманывать?

– Вот именно, мне – незачем, – говорит Верка, особо подчеркивая это “мне”.

– А с теми, кому есть, зачем, мы отдельно поговорим, – кивает Свят, затем переводит взгляд на меня, я вздрагиваю снова от жуткого холода его мертвенных глаз, – это та самая подруга, про которую вы говорили? Молодо выглядит.

– Повезло с генами, – пожимает плечами Верка, Свят на пару секунд зависает на ее декольте, потом кивает моему сопровождающему, и тот отбирает у меня папку, кладет ее на стол перед Святом.

Я снова ловлю внимательный острый взгляд Верки, легкую гримасу страха, едва заметную, да и то лишь тому, кто хорошо знаком с Веркиной мимикой.

Для всех остальных она – просто образец благодушия и вальяжного спокойствия.

Свят открывает папку, погружается в изучение документов."

"Верка тянется к пачке, и Свят, не отрываясь от чтения, протягивает ей зажженную зажигалку.

Огонек вспыхивает, на мгновение преображая черты лица подруги, и я понимаю, что она невероятно, просто чудовищно напряжена.

А еще понимаю, что люди вокруг нас, якобы занятые каждый своим делом, в реальности тоже напряжены.

И атмосфера в этом небольшом помещении наэлектризована до жути.

Черт…

А я так и не наговорила голосовое сыну.

И не сказала ничего Матвею… Ничего из того, что стоило бы сказать, на самом деле.

Мы наблюдаем за тем, как Свят, не торопясь, спокойно, перелистывает документы, изучает их, и, кажется, даже не дышим.

Верка курит, и пальцы ее не дрожат.

А я стою, превратившись в соляной столб, и про себя молюсь, чтоб все закончилось хорошо. Чтоб нас отпустили.

Мы же ничего плохого…

– Вы, Вера Степановна, – момент, когда Свят отрывается от чтения и пронзает мою подругу жестким взглядом, становится полной неожиданностью для нас. Это странно: умом понимаешь, что должно произойти, а вот в реальности как-то… Жутко все. – Совсем меня не уважаете…

Верка молчит. Смотрит на Свята. И сигарета в пальцах тлеет. Огонек чуть подрагивает.

Свят, не дождавшись никаких наводящих вопросов, дергает зло углом рта и продолжает:

– Такая откровенная липа.