Дружба народов (СИ)

— А…

— А помогать я вам в этом не могу! Совсем не могу! Потому что вы должны будете каждый свой шаг расписать, когда разбирательство начнётся. Каждый свой сраный шажочек!.. На каждый вопросик у вас должен быть свой ответик! А на каждую претензию — компроматик! Потому что неубедительная победа будет вашим провалом, Вано… Может, не сразу! Может, через пару лет! Но рано или поздно, даже если мы победим, к нам придут и за всё спросят. Потому что так всегда бывает! Уж поверь!..

Замолчав, Кукушкин тяжело опёрся руками об колени, будто собирался встать и уйти.

— Так всегда бывает! Этого нельзя полностью избежать. И мы ещё насовершаем косяков… Любая элита поначалу старается быть честной к своему народу, но ошибки накапливаются. Их количество растёт медленно, почти незаметно… Но в какой-то момент их становится так много, что прикрыть эти ошибки могут только ещё большие ошибки! И спустя тысячу лет успешного правления, всё выливается в кровавые бунты и революции, пламя которых пожирает как старую, так и новую элиту…

В этот момент Мелкий громко чихнул, чем немного разрядил трагическую обстановку.

А Иваныч прервал лекцию по политологии, чтобы снова придвинуть к себе и шумно отхлебнуть чай:

— Но если старая элита расплачивается за столетия промахов, то новая успевает накосорезить за десять-пятнадцать лет. Так вот, Ваня… Нам нужно быть мудрыми, честными и сильными, чтобы наше общество прожило достаточно долго. И чтобы мы стали первыми страницами учебника по истории, Вано! Первыми, а не последними! Только так! А если будем косячить сразу, то снесут нас ещё при жизни. Так и знай. А подсказок я уже дал достаточно, чтобы вы справились…

— Ладно, — согласился я с таким подходом.

— Учти, Вано! Обязательно учти! И ещё… Отправьте разведчиков на север и северо-восток. Японцы тоже не будут ждать, когда мы тут власть поделим! — покачал головой Кукушкин. — Ладно, пойду я… А то мои придурки так испугаются, что штурмом твой лагерь решат взять…

— Разведчиков отправим, как только Витя и Пустырник вернутся, — кивнул я.

— Это ты долго будешь ждать… — глянул из-под густых бровей Иваныч. — Так… Выдавай мне гавриков моих!.

— Оружие вернуть? — поинтересовался я.

— Себе оставь… Скажу, что разрешил: в компенсацию за моральные неудобства, — ответил Кукушкин. — Умников, которые обвиняют тебя и Мелкого, я как-нибудь заткну. Но дальше вы уж продумывайте свои преступления получше…

Когда я, Мелкий и Иваныч вышли из капсулы, нас встречали хмурые взгляды «сопровождающих».

Я потом ещё много хмурых взглядов поймал от других «кукушат»… Но предъявлять мне никто ничего не стал.

Дневник Листова И. А.

Сто семьдесят третий день.