Дружба народов (СИ)

И даже то, что самым большим достижением их лидеров — Полкана и его союзников — был захват аж целой рыночной площади (к тому времени основательно разграбленной), никак не влияло на их боевой настрой.

Они призывали к войне, они готовились к войне!.. Жаль только, воевать собирались чужими руками. Иногда они украдкой поглядывали в нашу сторону, проверяя, не начали ли мы звереть от их запредельной наглости. Но поскольку и я, и Кострома, и Витя, и даже Бандит сидели с каменными лицами, на которых навсегда запечатлелась лишь одна эмоция: «Зачем я в этом цирке?» — они успокаивались и снова рвались в бой.

Последняя фракция и вовсе настаивала на наискорейшем, немедленном замирении. Причём, всех со всеми. И даже путём уступок «кукушатам». К счастью, этих отморозков было не слишком много, а решимости у них было ещё меньше. Поэтому никто этих «голубей мира» всерьёз не воспринимал.

В чем была беда моей группы и группы Вити? Да в том, что у нас не было нормальной коалиции! Просто все мнения, представленные выше, были очевидны и понятны каждому колонисту. А наша позиция… Да мы даже не выработали общей позиции — вот в чём беда! Нет, будь Витя в городе, он бы позаботился о том, чтобы «сверить часы». Но его ведь не было! А расшевелить Тихона и Бандита на ответственное решение было нереально. Уж я-то знаю! Я пытался!

В итоге, второй раунд прений завершился громким пшиком. То есть обедом, который никто не захотел пропускать. Ибо на голодный желудок судьбы мира не решаются.

А на второй раунд переговоров отправили всё тот же состав, что и раньше. И с теми же прощальными напутствиями. Оставалось только, скрывая зевоту, ждать завершения…

Переговоры завершились через двадцать минут. Из-под навеса, выделенного под сие важное мероприятие, вывалилась делегация «кукушат». При этом каждый из них всем своим видом изображал оскорблённое достоинство, а некоторые ещё и жестами показывали… А следом вышла наша делегация, обескураженная и удивлённая.

— Сказали, воевать будем… — проговорил Борода, добравшись до остальных лидеров групп, ожидавших в отдалении. — И потребовали дать им доступ к Большому Алтарю…

Обсуждение, как дальше быть с «кукушатами», продолжилось прямо на улице. Люди ругались, спорили, брызгали слюной и аргументами… А я поспешил покинуть это собрание клоунов, попросив Тихона и Бандита не уходить далеко…

Дневник Листова И. А.

Сто восемьдесят первый день. А теперь споёт медведь!

— Шляпы! — требовательно вытянул руку я, и Маша послушно выдала две широкополых шляпы. — Надевайте!

— Вано, а куда мы идём? — спросила Таня милейшим голосом, который вызвал зубовный скрежет даже у Костромы.