Дружба народов (СИ)

Ну, то есть, сородичи бестий, жившие по окраинам пустынного пояса.

Кстати, Пустырник даже встрепенулся, услышав мои новости. И неожиданно предложил:

— Так, может, я тоже на юг схожу?.. Раз туда Вано отправляется…

Ох, как мне его предложение не понравилось! Я эту наглую рожу люто не любил. Ладно ещё тот же Пресня — он дядька нормальный, пусть и порченый обществом рабовладельцев. Но гад Пустырник!..

— А тебе туда зачем? Тоже тайна? — возмутился Иваныч.

— Да у меня там заначка зарыта! — признался бывший подельник работорговцев. — Оружие, боезапас, золотишко…

Кукушкин уставился на Пустырника, а тот — обратно на мэра. Какое-то время они сидели, играя в гляделки, а потом Иваныч махнул рукой:

— Ну и ты проваливай! Пр-р-редатели! Вот уйдёте, а я заведу себе нового Пустырника и Вано! Будете потом плакать, но поздно будет!

— Не успеешь! — успокоил я мэра. — Я быстренько по делам сбегаю! И тут же вернусь. Ты даже не соскучишься!..

— Ну-ну… Скучать я ещё буду по всяким… — плюхнувшись на стул, буркнул мэр. — Так, ладно! Вернитесь обратно в рабочий режим! Соберитесь, возьмите себя в руки, ноги…. Нам надо решить, как будем действовать, когда бестии уйдут. Что в планах? И как нам избежать повторения этого нашествия?!

Вообще-то вопрос был очень актуальный… Внезапность, с которой бестии нагрянули, сыграла с нами злую шутку. Среди людей случились немаленькие такие потери… Особенно обидно было за расчёт наблюдателей, следивший за восточным направлением, рядом с тропой гигантов. Ребята честно отбарабанили свою смену, прождали ещё день — а потом зачем-то ломанулись домой…

Бестии приняли их по выходу из Страшной Пущи. Обложили со всех сторон — и порвали на глазах у жителей города. Обидно было, да…

А ещё где-то там теперь лежал бинокль. И куча другого снаряжения. Хорошо ещё, если оно не пострадало.

Не повезло и трём рыбакам, решившим подняться по реке. Ребята сделали подобие байдарки, обтянутое подобием шкуры — после чего азартно погребли против течения…

Их встретили на мелководье у города. Бестии пожрали рыбаков, погрызли байдарку — и вообще повели себя негостеприимно.

Неудивительно, что гвалт после вопроса Иваныча поднялся неимоверный.

Я, как обычно отмалчивался, считая, что лезть в этот галдёж — выше моего достоинства. А главы групп вовсю выкрикивали предложения, одно глупее другого. И только одно предложение чем-то меня зацепило…

— А почему бы не сделать воздушный шар? — спросил глава маленькой группы, которого мы знали под прозвищем Полкан.

Полковником он не был. Но мордатым — был. Напоминал шарпея, хотя при его размахе плеч я бы поостерёгся говорить ему о сходстве.

— Кто сказал «воздушный шар»? — встрепенулся Иваныч.

— Я… — ответил Полкан.