Дружба народов (СИ)

Мужики! Вы чего?!» помогает в сложной ситуации, ну или хотя бы разъясняет происходящее, то почему бы её не использовать?

— Чего-чего… Наказывать тебя будем, Толя! — сообщил ему Мелкий, не нарушая правил развития драмы.

— За… За что наказывать-то?! — возмутился тот.

Дальше в сценарии поведения имелась вилка: либо оправдываться и изображать из себя невиноватого, либо борзо наезжать. Мне было интересно, что выберет Толя…

И тот не разочаровал:

— За что меня наказывать-то? Э?.. Я еле спасся от какой-то… — начал Толя за упокой, но тут вспомнил о втором сценарии и выложил его как на духу: — Слышь! А ну не цельтесь в меня! Вы хоть знаете, кто я? Я не последний человек в Алтарном! Я из группы Кукушкина, уроды! Вы мне ответите…

Грохнул выстрел, и Толя, удивлённо глядя на кровавое пятно в груди, медленно сполз по стволу на землю. И только когда Мелкий с возмущённым лицом повернулся ко мне, я понял, что стрелял я.

Спазм, наверно…"

"— Палец… Дрогнул… — растерянно проговорил я, опуская винтовку. — Он как сказал, откуда он… Так сразу что-то нервное…

— Нервное! — передразнил меня Мелкий. — А отрихтовать его? А дать почувствовать свою никчёмность? А заставить его своими ногами чапать на место смерти?..

Я виновато развёл руками, а Мелкий махнул рукой:

— Э-эх! Вано, ну где твоя кровожадность?.. Где желание доминировать над слабым и пресмыкаться перед сильным, чтоб он повернулся к тебе спиной?

Гопник осторожно вытащил из рук Толи кирку и воткнул её в землю. А потом, не обращая внимания на попытки почти убитого что-то сказать, взял того за ногу и предложил мне:

— Чего стоишь? Потащили его отсюда подальше!

— В самом деле! Взялся мочить других колонистов — делай это красиво! А то даже тридцать баллов жалко за такое… — согласился с ним СИПИН.

Тащили мы Толю часа два. За это время он успел окончательно помереть и даже слегка поагонизировать. Жалости я к нему, если честно, не испытывал ни капли. И даже был согласен с Мелким: надо было дать этому «рукожоповодителю» прочувствовать всю глубину его падения.

Но сделанного не воротишь. Пуля, как говорится, не воробей, вылетит — ловить не стоит.

Труп мы прикопали в открытом поле, избавив от лишнего: ножа, ботинок, денег и прочих ценных предметов.

— Вано, слышь… А вдруг у него капсула репликации есть? — спросил Мелкий, когда мы уже двинулись в обратный путь.

— Была бы, он бы нам сразу это выложил! — сообщил я. — А уже потом про свою принадлежность к «кукушатам»…

Уверенности у меня всё ещё не было. Не такой уж я знаток душ человеческих. Да и выстрелил я рановато, не дав Толе договорить.