Дурная

Я уставилась на розоватый казенный бланк, украшенный синей печатью, пытаясь осознать всю степень свалившейся на меня боли, которая будто придавила, расплющила, размазала.

– Так вот какой сюрприз меня ждал вечером. Молодец, муженек, – прошептала, смахивая с глаз слезы, вытекающие сами по себе, слепящие. Горло сдавило, но не от слез. Его начал рвать смех. Истерика накинулась на меня, словно бешеная псина.

Генриетта ударила по тормозам, когда я начала задыхаться. Выперла меня из машины, прямо посреди дороги, выхватила из сведенных судорогой пальцев проклятую цидульку. Свежий воздух и гудки недовольных водителей отрезвили.

– Сука, – прорычала железная леди, став похожей на огнедышащую драконицу. – Вот же, говнюк. Найду, размотаю.

– Едем в школу, – мой приказ прозвучал резко. Даже слишком. – И еще, скажешь Боярцеву, что я может быть беременна, уничтожу. Поняла?

– Слушай, поговори с ним. Это может быть… Он козел, но не мразь. Дань, да послушай.

– Ты меня поняла, – ледяным тоном повторила я. Нет, тут нет ошибки.

Генриета молча кивнула, сунула в бардачок мое свидетельство о разводе, с глаз долой и вдавила в пол педаль газа.

А я уже знала причину, по которой мы сейчас низко летели. Точнее очень прозрачно догадывалась. И от этого мою душу рвало на части. Макар просто выкинул из жизни не только меня, вот и весь ответ.

Я в очередной раз набрала номер теперь уже бывшего мужа. Ответом мне послужили лишь длинные гудки. Общаться с ним я не хотела совсем. Но сейчас, в его руках была судьба мальчика, за которого я готова была в пекло полезть. Нехотя набрала номер матери Макара. Она ответила сразу.

– Здравствуйте, я бы хотела поговорить с вашим сыном, – стараясь не дрожать голосом выдохнула в трубку.

– А его тут нет, детка. С тех пор как вы поселились в его доме, мать стала ему ненужна.

– Он сказал, что вам плохо. Я подумала… Передайте ему, если появится, что у его сына проблемы. Что он ему нужен.

– Знаете, мне вас жаль, – женщина на том конце провода не показалась мне сострадательной. По крайней мере ее голос звучал совсем равнодушно. – Жаль. И мальчика тоже. Макар не умеет быть постоянным. Он наигрывается быстро. У него есть только одна привязанность. Скорее всего он сейчас у Кэт. Она много лет терпит этого ходока, а он всегда возвращается к ней. Это неизбежно было. И ребенок этот… он не нужен ему. Вы ломаете жизнь и себе и мальчику и Макару. Оставьте его в покое.

Дослушивать я не стала. Бросила трубку.

Лешка сидел в кабинете директора – маленький и потерянный. Прижавшись к Ольге Константиновне, странно сегодня мягкой. Исчезло это противное выражение с ее лица, и женщина сразу стала миловидной.