Дурная

Расслабься, если у нас есть ребенок, значит…

– Да это не мой мальчик, – собравшись с последними силами зашипела я в самодовольную ухмыляющуюся физиономию моего мучителя. – Я его встретила то час назад. Да послушайте же.

– Опа, еще интереснее, – мужское тело впечатало меня в стену, сильные пальцы ухватили за подбородок и я наконец рассмотрела глаза Лешкиного отца. Глаза разъяренного волка, похожие на две черные дыры, способные поглотить не только мелкую дурную идиотку, но и целые вселенные. – Быстро вы в шайки сбиваетесь, маленькая сучка. И кто придумал восхитительный план меня подоить? Ты или сопляк? Нет, мне просто для понимания, кого наказать первым. Пока ты лидируешь, – ворвался в мой мозг хриплый шепот. Я взвизгнула, когда чужие зубы впились в мочку моего уха и повинуясь инстинкту самосохранения резко выкинула вперед согнутое колено. Зверь взвыл и волчком завертелся на месте, удар достиг цели. Нога загудела, врезавшись в чужую плоть. Я, почувствовав наконец, свободу, метнулась к спасительным ступеням.

– Стой, сука, – прорычал мне в спину подонок, я удовлетворенно отметила в его голосе нотки боли и растерянности.

– Сам такой, – вредно рявкнула в ответ и даже обернулась к ошалевшему мужику и показала ему язык. Бежать за мной он точно сейчас не сможет, у меня удар поставлен. Черт… Черт, черт, черт, это же… Я его узнала, хотя раньше видела только на обложках модных журналов, и там мерзавец был одет как денди лондонский. Макар Боярцев, под руководством которого работать было моей огненной мечтой. В прессе же писали что он меценат, что детям помогает больным, порядочный и вообще если не ангел, то почти, вот-вот обзаведется нимбом. И я очень хотела работать под началом такого восхитительного парня, потому что верила в человеческую доброту и благородство. Орущий сейчас на меня монстр в трусах совсем не был похож на милягу парня. Скорее на плюющегося огнем дракона, способного испепелить все вокруг, в радиусе сотен километров.

– Теперь понятно, почему у вас в бутиках работают такие горгоны. Какие сами, такие и сани. Почему – то теперь я не удивлена, что вы бросили мать Лешки. Вы скот и монстр, – проорала я, резко остановившись на последней ступеньке лестничного пролета. Очень трудно мне было сдержаться. Очень – очень гадко разочаровываться в человеке, которого столько времени считала эталоном. – Это не мое дело, конечно. И мне бы бежать сейчас, роняя дешевые туфли. Но, этим мы и различаемся. Я так не могу, не могу бросить того, кто нуждается в помощи. Не умею. Не знаю, может вам неинтересно, но… Мама мальчика умерла. А перед смертью дала ему этот адрес. Его зовут Леша. Лешка Сопотов. И я правда познакомилась с ним несколько часов назад. Помогла ему.