Дурная

Мой Лексей Михалыч тоже не боец был, прям вот совсем. А с возрастом… Подслушала я, значит, как вы непотребством то пробовали заняться прямо в прихожей. Каюсь, но ведь и ты пойми. То ты воровка, то барыня новая. Как мне вести то себя? Так вот, решила немного «реконгостенировку» провести, так сказать для понимания. Не одобряю, негигиенично это. Но как ты сказала, что там пипетка то, поняла, это вы так разнообразите жизнь то своею молодоженскую. Да видела в журнале я свадьбу. Красивые снимки. Эх. Вот беда то. Пойду я, пост то мой без присмотра.

Консьержка перекрестила меня зачем-то и заковыляла по ступеням вниз. Я уставилась на Боярцева, похожего на разозленного кашалота и боком двинула к лифту.

– Стоять, – заорал новоиспеченный супруг. Куда там, я сорвалась с места как кенийский спринтер, понимая, что сейчас меня будут убивать и возможно ногами даже. – Ах ты, поганка. Теперь весь дом будет считать…

– Я что ли виновата? – пискнула я, заметавшись между стеной и распаленной горой мышц, неумолимо на меня надвигающейся. – Не моя вина, что ты не смог чемодан удержать.

– Пока тебя в моей жизни не появилось, меня считали гигантом, – оскалился Борцев. – теперь я должен восстановить свое доброе имя. И знаешь, как я это сделаю?

– Только подойди, – выдохнула я, понимая, что проигрываю по всем фронтам. Уставилась на супруга, на ходу сдирающего с себя брюки и поняла, что если меня сейчас не расшибет инфаркт, то я просто наверняка, совсем чуть-чуть, полностью, к черту, на фиг, рехнусь и сдамся.

– И что будет? – нахально приподнял бровь чертов мерзавец. – Что ты сделаешь, детка? Хочешь скажу? Ты будешь громко стонать и молить о пощаде. Настолько громко, чтобы весь дом услышал.

– Вот уж не думала, что ты настолько зависишь от мнения окружающих, – простонала я, сдувая со лба выбившуюся прядь. – Я думала ты самодостаточный брутальный мачо.

– Да плевал я на мнение, – прорычал Боярцев, вдавливая меня в стену огромным своим телом. У меня в глазах поплыли прозрачные шары, а в ушах загудели литавры.

– Там они, там, – сквозь звон в мозгу услышала я голос консьержки. Бабка вернулась, и я была ей сейчас несказанно рада, просто до безумия. – И барин, и супруга евошная. Ой, чего делается. Аж дом трясется с тех пор, как молодожены то вернулись. Така любовь, така любовь. Искры летят, того гляди хибару запалят, как летят.

Интересно, кому это она рассказывает сказки венского леса? Где эта старая сколопендра успела увидеть любовь?

– Прекрасно. Совет да любовь, господа Боярцевы, – кто-то захлопал в ладоши за спиной бесштанного Макара Федоровича и я почувствовала свободу. Едва не свалилась на пол, когда каменно-твердое тело муженька отлепилось от моего.