Два шага до любви

— Поехали ко мне в дом, — неожиданно предложил он, наблюдая за моими сборами, полулежа на диване. — Погуляем, там у нас места красивейшие, приготовим рыбу на мангале, у меня классное вино французское есть, отдохнем.

Это было предложение из другой жизни и из других отношений.

И эти его слова, произнесенные с такой легкостью и простотой, послужили некой дверкой, через которую ко мне тут же вернулось благоразумие, покинувшее меня на сутки сладкой «бессознанки», в которую я впала, как в обострившийся приступ прежней хронической болезни, казалось бы, давно излеченной.

— Я не могу, меня Игорь с семьей ждут, — выдвинула я, на мой взгляд, вполне приемлемое оправдание.

Но, видимо, мой тон или что-то еще во мне, в выражении моего лица, в напряженности жеста, сопровождавшего мой ответ, насторожили Берестова, и он, заметно напрягшись, сел ровно на диване и спросил:

— Понятно. И когда мы встретимся в следующий раз?

— Ну-у-у, — неопределенно пожала я плечами, не зная, как и что объяснить.

— Подожди, — он даже встал с дивана и подошел ко мне. — Ты что, хочешь на этом закончить наши отношения? Ты не хочешь, чтобы мы больше встречались?

— Наверное, — с трудом выдавила я из себя и попыталась глупо оправдаться: — Я пока не знаю…

— А что, ты с каждым мужчиной так кричишь от удовольствия и так кончаешь?

Он так сильно, так явно разозлился, что намеренно грубил, и лицо его сделалось жестким, и опасным стал взгляд прищуренных глаз.

— Нет, — спокойно ответила я.

— Вот и я нет! — повысил он раздраженно голос. — И я не понимаю, как можно отказываться от такого фантастического секса и такого совпадения в постели! Мы оба свободные люди, у нас нет партнеров, и мы не любовную интрижку на стороне завели, так какого хрена ты собираешься сбегать?

— У меня давно не было отношений с мужчиной, — стараясь сохранять ровный тон, пыталась объяснить я хотя бы ту часть правды, которую могла ему сказать.

— И что тут такого сложного и непростого? Тем более, если давно не было секса, надо радоваться, что сейчас он есть, да еще такой! — он злился все больше и от возмущения говорил все громче и требовательней. — Как давно? Полгода, год?

— Больше трех лет! — сорвалась я, не удержавшись, и тоже ответила раздраженно.

— Это что, после смерти мужа ты не…? — он не закончил фразу и другим, более спокойным, но все еще напряженным тоном извинился: — Прости. Я не мог знать. Это как-то и предположить трудно при твоей внешности и сексуальности.

— Все это неважно, и зря я тебе сказала, — резко устала я от этого разговора. — Мне пора ехать."

"За все время, пока мы одевались в прихожей, ждали лифта и спускались в гараж, Берестов не произнес больше ни слова.