Единственная для бандита

Но ты сама виновата, я ведь тебя просил, да? Предупреждал не шастать возле люксов!

— Какой же ты подлец… Редкостное дерьмо.

— А ты шлюха! — ревёт, топая ногой. — Держи язык за зубами, не смей болтать лишнего и не зли меня. Иначе въебашу раньше, чем придёт время.

— Ты хоть любил меня? Любил когда-нибудь? — сдавленно шепчу.

— Любил. Врать не буду. Мои чувства были серьёзны. Пока не объявился отец и не предложил мне стать его правой рукой. Я тогда в отель как раз устроился работать.

— Ты дурак Серёжа! А ты уверен, что Злобин твой отец?!

— А-ну заткни стерву! — озверев, Злобин бьёт меня по затылку.

Прикусив язык от боли, я замолкаю.

— Уверен, — отвечает олигарх, — хватит базара, тебе незачем знать больше, ты всё равно скоро умрёшь. Все умрут. Я с корнем вырежу род Моретти. Раз ты не хочешь в наши ряды, то сдохнешь. Ты, твой Леончик, твоя сестра и ваш недавно рождённый Габриэльчик.

— Не смейте! Сына не трогаете! Прошу! Делайте со мной, что хотите, но ребёнок в чём виноват?

— В том, что в нём течёт кровь Моретти, — хмыкает олигарх, закуривая сигару.

Сыночек, мой малыш. Боже, помоги нам! Не отбирай у меня дорогих людей. За что? Скажите, за что?

— Вы нелюди… Вы хуже дьявола, — вот-вот, я начну рыдать кровавыми слезами.

— Мы просто бизнесмены, милая, — Злобин выдыхает мне в лицо вонючую струю дыма. — Ничего личного. Конкуренция. Власть. Бабло. Терпеть не могу того, кто переходит мне дорогу, крадёт у меня кислород. Моретти начал воротить свои ёбанные делишки в моём городе. Понастроил отелей. Что ж, скоро всё его — станет моим.

Мой голова до сих пор раскалывается. Кажется, где-то на затылке пульсирует открытая рана. Подонок ударил меня графином по голове. Я быстро потеряла сознание. Но сейчас, начинаю вспоминать всё, что было до удара.

Сестра!

— Где Катя! Где она? — дёргаюсь на стуле как сумасшедшая, кричу до пожара в горле.

— Инвалидка твоя рядом, за стенкой валяется, — Сергей сплёвывает на грязный пол. — Если бы не увидела нас с Оксанкой, на двух ногах бы ходила, а не как лягушка ползала с перебитыми лапами.

— Не трогайте её, прошу. Она вообще здесь ни при чём! — топаю ногами.

Умереть хочется. От невозможности, беспомощности своей убогой, чтобы повлиять на ситуацию.

— Доверчивая ты, Лина, — Сергей торжествующе смеётся, резко хватает меня за подбородок. — Как же легко было легко и сладко тебя ломать… Мы с парнями ржали, когда ты с ума сходила и думала, как бы к Моретти подлизаться. Но я знал, верил, что ты сможешь. Ты ведь у меня девочка целеустремлённая и упорная…

— Подонок. Настоящая гниль поганая, — слеза медленно катится по щеке.