Единственная для бандита

— Это чувства, — спокойно возражает Леон. — Их не за какие деньги не купишь. Я жизнь за Лину отдам. Тебе, жирному мешку это не понять.

Слова Леона бьют в самое сердце.

И снова меня совесть раздирает на клочки.

Как я могла предать? Как?

Не он был чудовищем. О, нет! А тот, от кого я никогда не ожидала ножа в спину. Чудовищем оказался Серёжа. Тот, с которым мы вместе выбирали обручальные кольца и собирались пожениться.

* * *— Значит, ради спасения её шкуры ты готов… на всё, — глумливо говорит Злобин. — Что ж… Давай, — машет стволом в сторону стола. — Мои юристы всё подготовили.

Из толпы прихлебателей Злобина отделяется высокий, крепкий мужчина с залысинами на голове. В правой руке зажата ручка дорогого кожаного портфеля. Он подходит к столу, начиная раскладывать бумаги. Наверное, это юрист. Он никуда не торопится, раскладывает бумаги ровными стопками и только потом, осуществив задуманное, выпрямляется.

— Всё готово, Борис Глебович, — произносит мужчина с лёгкой отдышкой, промокает платком пот, выступивший на лбу. Он с опаской косится на обилие оружия и заметно нервничает. — Можно подписывать бумаги.

— Хорошо. Далеко не уходи, Чащин. Проверить надо будет, чтобы итальянская рожа всюду, куда надо, подписи поставила… — диктует Злобин.

— Что это? — шепчу еле слышно.

Сергей присаживается рядом со мной на корточки, нагло кладёт свою лапу мне на колено и продвигает пальцы выше по ноге. Леон стремительно оборачивается, бросившись в мою сторону.

— Убери от неё свои лапы! Или сделки не будет! — рычит, словно зверь, сверкает тёмными глазами.

Его останавливают в ретивом броске, удерживая вчетвером. Сергей глумливо просовывает руку дальше между моих бёдер.

— И что ты мне сделаешь, если я трону её за куночку?

При этих словах Сергей щиплет меня за промежность. Больно становится так сильно, что я вскрикиваю очень громко.

— Сергей! — прикрикивает Злобин. — Потом развлечёшься.

— Убью. Всех! — обводит тяжёлым взглядом собравшихся Леон. — И тебя. И тебя… А тебя, — выплёвывает в сторону Сергея. — С особым удовольствием.

— Ты не в том положении, чтобы командовать!

Сергей неохотно выпрямляется, но напоследок лапает, будто невзначай, меня за грудь.

— Подписывай бумаги, макаронник! — Борис Злобин потирает пухлые ладони от нетерпения, гнусно хихикая.

По моему лицу катятся слёзы. Я кляну себя за глупость и доверчивость. Если бы я раньше разглядела в Сергее плохое, ничего этого бы не было. Слёзы крапают из глаз произвольно, блузка насквозь промокла, словно я её надела сразу же после стрики. Я даже не могу их вытереть, потому что руки крепко-накрепко связаны за спиной.

Сквозь мутную завесу смотрю, как Леон опускается на стул, начинает подписывать бумаги. Его спина держится идеально ровно, плечи расправлены.