Единственная для бандита

Гвидо просто напыщенный козел. Я хочу, чтобы он держался от меня как можно дальше. Но мерзавец слишком неприлично меня рассматривает. Даже сейчас, когда я спускаюсь по лестнице, я чувствую на себе отвратительный обжигающий взгляд. Моя попа горит в том месте, где засранец меня трогал.

Нужно рассказать об этом Леону. Пусть знает, что мне неприятно общество Гвидо Росси. Леон — скала и авторитет. Он оградит меня от пристального и ненужного внимания ублюдка.

* * *Хочется рассказать Леону обо всём практически сразу, в тот же самый миг. Но я не решаюсь отрывать мафиози по пустякам. Поразмыслив, я хочу рассказать ему о Гвидо позднее, когда Моретти появится рядом."

"Завтрак и занятия отнимают у меня всю первую половину дня. Языковая нагрузка довольно большая, но я хорошо схватываю языки, поэтому занимаюсь с удовольствием. Я даже испытываю небольшую грусть, когда Луиза покидает роскошный особняк Моретти. Это означает лишь то, что я останусь наедине с мыслями в стенах дома, абсолютно чужого для меня.

Думаю, что снова буду слоняться по территории особняка, но меня ждёт сюрприз около бассейна. Фели. Не одна, а в обществе четырёх дамочек, которые выглядят точь-в-точь как законная супруга Леона Моретти. Все знойные, смуглокожие, с идеальными фигурами, достойными красоваться на обложках журналах. Они похожи, словно куклы. Только причёски разные. Среди них выбивается только одна девушка, с тёмно-рыжим каре. При моём появлении оживлённая болтовня смолкает. Фели оглядывается на меня.

— О, а вот и она, — Фели как-то чересчур сладко улыбается и поднимается с шезлонга, подходя ко мне.

Меня обдаёт тяжёлым, восточным ароматом её парфюма. Не понимаю, чего она хочет от меня и почему трогает так осторожно? Рука Фели ложится на мою талию. Супруга Леона ведёт меня к своим подругам, представляя на английском языке:

— Это Лина. Суррогатная мать нашего с Леоном малыша, — длинные смуглые пальцы Фели ложатся на мой живот, поглаживая его. Она гладит меня преувеличенно нежно, делает это напоказ. Якобы заботится обо мне, но я же знаю, что она ненавидит меня и с удовольствием бы вспорола живот длинными ногтями, вырвав из моего чрева младенца.

Я борюсь с желанием оттолкнуть стерву и вырваться, но Фели усаживает меня на свободный шезлонг и зовёт прислугу.

— Эй ты… Принеси чаю! Живее! — покрикивает она визгливо.

Чаю. Разумеется. Сами кумушки хлещут шампанское и замысловатые коктейли. Они поджаривают свои тела на солнце и бренчат дорогущими золотыми браслетами, словно соревнуются, кто больше сверкает.

Девушка с тёмно-рыжими волосами снимает шляпу, начиная обмахиваться ею.

— Не спасает даже коктейль. Жара… — она смотрит в мою сторону и приподнимает солнцезащитные очки. — Лучше сядь в тень. Сгоришь.