Единственная для бандита

Говорят, он лучший в этот деле. Пусть смотрит хоть сам чёрт или дьявол, лишь бы спасли мою крошку и нашего малыша. — Но я бы посоветовал вам следить за её состоянием более пристально. Я вижу, что режим был нарушен. Девушка не из нашей страны, верно? Резкая перемена климата, беременность… — качает головой. — Питание, языковая среда, обстановка в доме. Всё это стресс. Не только нервный. Знаете ли вы, синьор, какие колоссальные нагрузки испытывает организм женщины во время беременности? Её сердце бьётся за двоих. Лёгкие дышат за двоих. Вынашивание ребёнка — чудесное время, но трудное для матери малыша. Это прекрасное таинство и не стоит обременять его, делая невыносимым…

Я киваю. Да. Да. Да. Если надо будет выстелить дорогу до моего дома лепестками роз, я это сделаю. Лишь бы Лина не пострадала.

— Что я могу сделать?

— Вы можете помолиться?

— Чё, бля?

Бранное слово слетает с моих губ на русском языке. Я, блять, нахожусь в лучшем медицинском центре, а мне советуют молиться?! Шарлатаны, за что я вам отваливаю горы бабла?!

— Молитва поможет не вашей девушке, — снисходительно отвечает врач, заметив следы бешенства на моём лице. — Она поможет вам. Успокойтесь, примите ситуацию, сделайте верные выводы. Вашей девушке ещё только предстоит пройти роды. У неё узкий таз. Могут быть осложнения. И если вы будете взвинчены, вы уже сейчас ничем не поможете ни ей, ни себе. Помолитесь, привнесите покой в свою душу. И возвращайтесь к своей девушке с улыбкой на лице, поддерживая твёрдой рукой.

Врач сжимает плечо на прощание и уходит. Последние слова кажутся мне, нахуй, лишними. Но потом я замечаю, как трясутся мои пальцы. В отражении зеркала в туалете оглядываю себя — всклоченный, потный, грязный, в испорченном костюме. Прилетел сразу же, как только Лука сообщил о приступе болей у Лины.

Чартерный рейс. Прямиком сюда. Ебать в рот маскировку и все прочие проблемы… Обратный перелёт и поездка в клинику показались мне бесконечным адом!

Главное — жизнь Лины и малыша.

Мне не хочется покидать стены клиники ни на секунду. Но в коридоре меня дожидается дед. По его виду понятно, что он уже переговорил с врачом и принял к сведению всё сказанное.

— Ну? — требовательно смотрит на меня из-под кустистых бровей.

— Мне посоветовали молиться, — кривлюсь я.

— Так иди и делай. Только не забудь. Переодеться. Выглядишь, как помойный отброс и трясущийся от страха педик, — цедит сквозь зубы Алонзо.

Несмотря на то, что он мой дед, мне хочется врезать ему по старой, наглой, циничной морде.

— Тебе дали хороший совет. Выполни его. И реши проблему, — поворачивается ко мне спиной, не опасаясь, что я ударю его.

Нет. Я не нападаю со спины. Тем более, на старшего из моей семьи. Ни за что. Плетусь за дедом на выход.

— Кстати, Росси уже сцепились.