Единственная для оборотня и теща в нагрузку

Впервые в жизни ощутил дрожь в руках, так как его пара плакала, а он не понимал, что послужило причиной.

Он весь обратился в слух. Легла обратно на постель, значит, бежать из комнаты не собирается… нет, села… осматривается. Когда она встала с кровати, он приготовился ворваться в комнату, но она пошла не к дверям, а к шкафу. Одевается? Там была его одежда, и то, что она решила надеть на себя что-то из его вещей, доставило ему удовольствие. Кристиан прислонился лбом к двери, забыв, как дышать. Что же она с ним делает?! Не видеть ее становилось пыткой, и он осторожно, еле-еле приоткрыл дверь и как будто получил удар под дых.

Стоящая у зеркала Ольга в одной его рубашке показалась ему убийственно притягательной."

"Она рассматривала метку. Дело было в ней? С облегчением он открыл дверь. В тот миг, когда она хотела до нее дотронуться, посоветовал:

– Лучше не трогай, скоро пройдет.

Она испуганно обернулась и это не понравилось его внутреннему зверю. Его пара не должна его бояться. В этом мире она самое дорогое для него, и он не причинит ей вреда.

– Пойдем, ванна почти набралась, – позвал он ее, стараясь не показать своих эмоций и не напугать ее.

Терпеливо ждал, пока она неуверенно и робко приближалась к нему. Когда она зашла в комнату, он выдохнул с облегчением.

Ольга стояла возле ванны, не зная как быть. Быстро перекрыв воду, он подошел к ней и обнял за плечи.

– У тебя что-нибудь болит? Я был груб? – не мог не спросить, беспокойство съедало его, но в то же время боялся услышать ответ. Как хорошо, что она не видела его напряженного взгляда!

Ее отрицательный ответ стал для него как помилование для приговоренного, а румянец на щеках подарком.

Он чувствовал ее смущение, и оно теплом разливалось в груди. Поэтому ее желание остаться одной он проигнорировал, приняв за проявление стыдливости. Пусть привыкает, что теперь он всегда будет рядом. После испытанного облегчения, что не навредил ей, ему безумно хотелось опять ее обнять, ощутить, что она с ним рядом, и, быстро ее раздев, он погрузился с ней в воду.

– Расслабься, – посоветовал он напряженной Ольге, но сказано было больше для себя, так как тело мгновенно отреагировало на ее близость.

«Дай ей передышку!» – уговаривал он себя, держа руки на ее талии.

Возможно, чересчур крепко, но что поделать, если хотелось обвести контур ее груди, наполнить ими свои ладони, а вид сжавшихся над водой сосков стал пределом для его выдержки. Если бы не ее испуг, что намокли волосы…

Он тут же занял руки ее прической, борясь с искушением. Она вся была для него сплошным искушением, а смущение самым сильным афродизиаком. Ему было приятно ухаживать за ней. Никогда не думал, что делать прическу женщине это так интимно. Раньше он никогда и никого не заплетал.