Его единственная

Костяшки пальцев скользнули по прохладной мраморной поверхности, а тепло Аленкиных бедер проникло через ладони в самую душу и, возбуждая мурашками, побежало по телу.

— Ленка моя золотая, — только и смог вымолвить Крепс. — Как же хорошо, что мы встретились, — прошептал он, прижимая ее к себе.

— Я люблю тебя, Димочка, — выдохнула она.

«Я тебя тоже, — хотелось сказать ему. Но природная честность не позволила соврать. — Ну, какая, на фиг, любовь? — мысленно поморщился он. — Алена меня устраивает. Хорошая хозяйка, отличная любовница. А чувства? — подавил он тяжелый вздох. — Бывает, конечно. Вон, как у Бека с его Санечкой. Но это такая редкость, ё-моё. Мне уж точно не грозит, — криво усмехнулся он и, помогая Алене слезть с островка, вдруг представил рядом Юлю Фомину. — Будь она на месте Алены, тут бы случился фейерверк», — пробурчал он и, откинув прочь крамольные мысли, отправился в ванную.

Уже по дороге к дому Кирсанова он рассеянно смотрел в окно, пытаясь предугадать причину столь раннего вызова шефа.

«Что я пропустил и где?» — подумал Блинников и тотчас ужаснулся только от мысли, что мог подвести Бека.

«Да я ему всем обязан, — рыкнул он раздраженно. — Жизнью, должностью, вот этими вот погонами. Только Беку пришло в голову сразу же после неутешительного вердикта врачей организовать фонд помощи. Конечно, за прошедшие пять лет детище Кирсанова помогло многим. Но я-то был первым! А все Бек и Александра Андреевна, — мысленно отметил он и вдруг осознал удивительно простую и очень неприятную вещь. — За пять лет, прошедшие после болезни, он ни разу не связался с Юлей Фоминой и не поблагодарил ее за помощь. Вот же козел, — отругал он себя и решил при первой же возможности узнать у генеральши адрес и телефон давней одноразовой любовницы. — Они, наверное, общались по делам фонда. Значит, и контакты должны быть обязательно, — решил он. — Хоть запоздало, но поблагодарю. Офицер, твою мать».

И как только автомобиль затормозил около Кирсановской многоэтажки, Блинников привычно поднялся в лифте на тринадцатый этаж, и когда дверь открыл мрачный и насупленный Бек, понял, что дела плохи.

— Ты давно в отпуске был, Крепс, — начал он без предисловий, заводя гостя в кухню и, не спросив, наливая ему чай в высокую кружку.

— Угощайся, — пробубнил, пододвигая тарелку с сырниками. — Санечка вчера вечером жарила. Или пельменей сварить? — поинтересовался скупо. — Сестры налепили на батальон…

— Если ты будешь, Бек, — тихо заметил Блинников, — то и я за компанию. Не смогу отказаться от такой роскоши, — добавил довольно.

— Ага, — кивнул шеф, — ставя на плиту кастрюлю с водой. — Пока сварятся, мы поговорить успеем, — поморщился он.

И Крепс точно знал, что эта гримаса не относится к нему лично.