Его единственная

 — Я хочу развестись…

— Променять будущего губернатора на настоящего полковника? Так себе выбор, — философски заметил Пахомов.

— Лучше одной жить, чем с Сашей, — пробормотала Юлька. — И я пока замуж не собираюсь.

— Ну и правильно, — одобрил Пахомов. — Так, вопрос со стрельбой решили. Теперь о главном. Мама говорит, что ты какие-то сырники делала вкусные. Оставь рецепт, пожалуйста!

— Конечно, — кивнула Юлька. И как только сеанс связи с Францией закончился, сразу прошла к себе. Она чувствовала, как ее колотит внутренняя дрожь, сжимала в кулаки трясущиеся пальцы и все думала, как быть дальше. Правда, какой бы гадкой она ни была, вылезала из всех щелей, будто забытое тесто из кастрюли.

«Что теперь делать? — вздохнула она и тут же сама себя успокоила. — Что может быть самое страшное? Димка узнает о моем сожительстве с Валерочкой и проклянет. Обидится и отчалит в даль светлую. Вот и хорошо, — саму себя успокоила она. — Ты ж этого и хотела. Крепс останется с Аленой, а мы с Димулькой уедем на Гарду».

Она прислушалась к доносившимся разговорам. Малыш возил по коридору машинку, Таисья все еще разговаривала с сыном, и из-за стенки доносился бубнеж Пахомова. Вот только из комнаты Крепса не было слышно ни звука. Но Юлька не сомневалась в скором разбирательстве и последующей за ним расплате. Теперь ежеминутно следовало ждать обвинений. Но, честно говоря, она не собиралась оправдываться. И посвящать в условия сделки тоже не желала. На негнущихся ногах она вышла на террасу, выходящую в сад. Поежилась от морозного воздуха и вздрогнула, заметив, как за деревьями стоит Коля Будкин.

— Извините, что напугал, Юлия Владимировна, — шагнув к террасе, заметил он уважительно. — Людмила беспокоится о вас. Вот трубка, — он положил сотовый на невысокие перила из темного мореного дуба, отделявшие их друг от друга, и как ни в чем не бывало пошел вглубь сада.

«Захотел бы, схватил, — пронеслось в голове, — и тогда никакой полковник или сам Пахомов ничем бы помочь не смогли.

Она оторопело наблюдала, как Будкин совершенно спокойно идет прочь, открывает калитку и выходит на улицу. И как только верный приспешник Сашки Яныча скрылся за забором, телефон зазвонил, как по команде. Юля уставилась на него, будто увидела гремучую змею, трясущую перед ее носом погремушкой хвоста. Телефон все звонил, и, сделав над собой усилие, Юлька протянула руку и приняла вызов.

— Юленька, — заголосила мать. — Наконец-то, доченька! Приезжай скорее, у нас тут такое…

— Мам, вы все взрослые люди, — спокойно заявила Юлька. — И без меня справитесь какое-то время.

— Мы-то справимся, — прошипела мать. — Но хочу тебе напомнить Валерочкино условие. Все прописано в завещании.