Его единственная

Я никогда никого не любил. Ни до тебя, ни после. Только ты одна. Единственная, — прошептал он. — Брось этот бизнес дурацкий, давай возьмем Димона и удерем. Слышишь? Найдет Яныч тебе замену, или пусть Люся тут рулит. Ей понравится…"

"— Давай, — прошептала она. — Вот заключим с Сашкой мировое и уедем, Дим. Обещаю. Я уже готовлю документы. Глупо было бы вот так все бросить. И тут мы с тобой работаем на себя, а в другом месте придется на дядю.

— Хорошо, — мрачно кивнул Блинников. — Сколько ждать? Год, десять лет? Я терпеливый, Юль. Дождусь тебя.

— Думаю, за год управимся, — задумчиво проговорила она, проводя ладошкой по его груди.

— А если Яныч не согласится? — недовольно пробурчал Крепс и настороженно замолчал. — Кто-то ходит по коридору. Слышишь?

— Нет, — прошептала Юлька. — Сашкины наймиты пришли меня убивать, — хмыкнула легкомысленно.

— Этаж закрыт. Когда ушли твои сорок восемь помощников, я лично запер двери и заблокировал лифт, — пробормотал Крепс, отчетливо слыша шаги. — Не бойся, — рыкнул он, доставая из кобуры пистолет. — Сейчас встретим, — бросил зло. — Закрой за мной дверь, Юля.

— Нет, — решительно отказалась она. — Я пойду с тобой. Буду держаться за твоей спиной и не высовываться.

— Поздно, твою мать, — рыкнул он, наблюдая, как вниз ползет дверная ручка. — Встань за мной, быстро, — велел, стараясь не испугать Юльку.

«Хоть бы кто-то из охраны, — взмолился мысленно. — Я, конечно, провожу ротацию кадров, но еще проверять и проверять сотрудничков. Вот и не успел, сдали, сволочи!»

Дверь медленно открылась, и Блинников охнул, заметив на пороге крепко сколоченную мужскую фигуру, занявшую весь проем. Даже в темноте бросалась в глаза армейская выправка. Мускулистые ноги, чуть расставленные в сторону, и пистолет, будто продолжение опущенной вниз руки, сказали Крепсу все о своем хозяине. Спецназ, мать вашу…

Человек, не двигаясь, застыл на месте, и в бликах приглушенного светильника, маячившего на Юлькином рабочем столе, фигура показалась Блинникову знакомой. Да он бы и в сплошной темноте опознал Кирсанова.

— Ептиль, Бек … — пробубнил, усмехаясь. — Ты как сюда попал, мать твою… И почему вооружен? — пробормотал, подходя ближе. Сделал знак Юльке не приближаться. — Батя, да ты чего? — изумился, забирая из рук бывшего командира пистолет.

— Это я твоих солдат попугал, — криво усмехнулся Кирсанов. — Пускать к тебе не хотели. А на телефон ты что-то не отвечаешь, — пробурчал он тоскливо. И вместе с невиданной никогда раньше печалью Блинников уловил сильный запах алкоголя.

Уж кто-кто, а Крепс точно знал, что генерал не заливает за воротник. Выпить может много, но не до соплей…

— Кто тебя обидел, Бек? — прошептал, обнимая за плечи старого друга.