Его Искушение

Распущенные длинные волосы, чистый червонец, глаза на пол-лица, зеленые, яркие, бледная кожа. Одно воспоминание и внутри тоска дикая, безумная, оглушающая болью от намека на то, что ей навредят.

Куколка. Моя брусника. Куст, сумевший прорасти в выжженной и засыпанной пеплом земле. Дурман. Ее голос. Ее запах. Не выдрать из себя. Проросла. В душу. В сердце. В меня всего.

И внутри ярость из-за неизбежности, фатальности. Мясорубка запущена, лезвия остры, и они рубанут то, что дороже всего, дороже собственной жизни.

Неизбежность.

Ярость на грани безумия. Комбинация. Опасная. Ненормальная. Сумасшедшая просто. Но все же… возможная…

— Господин Кац, вы слышите меня?"

"Профи поправляет очки на круглом лице, возвращает меня, и я произношу единственный вариант, который приемлем для меня:

— Цель я.

Сжимаю кулаки. Если бы не пустил слух, что хочу лично подарить куколке прощальный презент, прежде чем списать в утиль, если бы враг заподозрил, кем для меня стала Аврора — целью стала бы она.

Бить по больному, чтобы прогнуть.

— Что ты можешь мне предложить? — задаю вопрос гениальному программисту, сильно похожему по внешности на крыску в очках, с вытянутым носом и кривыми передними зубами.

— Вы действительно собираетесь пойти на эту аферу?

— Да. Выхода нет. Только так. Сможешь сбить сигнал?

— Я не волшебник. Сбить не смогу. Это попросту невозможно.

— Предлагаешь мне убиться?

Откидывается в кресле и начинает усердно жевать карандаш, как он его до сих пор не изгрыз только.

— Думаю, я смогу его замедлить, дать фору в несколько секунд… Правда не уверен, что получится.

Всматриваюсь в пухлое лицо с кудряшками на голове и держусь, чтобы не придушить юмориста, а этот крендель крутится в кресле, раскачивается, словно играется, но взгляд сквозь окуляры у него острый, цепкий, хоть и действительно крысиный.

— Только я хочу заметить, что при самом благоприятном прогнозе — вероятность успешного покушения на вас девяносто восемь процентов, — наконец, откусывает несчастную резинку с карандаша и откидывает огрызок в сторону.

— Хотя, если быть четким, то, скорее, исход неблагоприятный на девяносто восемь с половиной процентов. То, что вы хотите, почти невозможно, нужно поймать волну, создать помехи, плюс человеческий фактор. Вы все равно банально можете не успеть выбраться, господин Кац. Так что это практически приговор.

И поправляет очки на манер всезнайки. Гашу вспыхнувшую агрессию. Человек не боится сказать правду. Похвально.

— А ты мне нравишься, Пухляш. Ну что же, твое дело устроить помехи сигнала и дать мне секунды отсрочки по взрыву, два процента — это все же лучше, чем ничего…

— Боюсь, что это слишком невероятно. Вы не сможете…

— Оставь мне беспокоиться о том, что я смогу, а что нет, дай мне эти два процента. И точка.