Его Искушение

— Я постараюсь.

Пухляш оказался действительно гением, он дал мне фору, все остальное дело техники. Машина взорвалась. Я выжил. Успел выбраться. Действуя по-звериному быстро, не давая себе отсрочек, а может, просто повезло. Впервые в жизни фортануло.

И опять она перед глазами. Ее крик… Словно почувствовала…

— Иван!

Сажусь в машину. Секунда. Кислородная маска. Секунда. Обманка под меня на сиденье. Дверь. Выход. Взрыв. Я мертв.

Человек без прошлого и без будущего, преследующий лишь одну цель — уничтожить врагов, а внутри лишь пустота. Потому что для нее я мертв. Потому что…

Доверие — сложное понятие. Его долго завоевывают, а теряют в одночасье, тот, кто вчера был собратом, становится врагом.

Мне остается лишь пустота. Дыра там, где было сердце, ведь я отпустил свою куколку, я вырвал себя из ее груди.

Наживую. С кровью. По-любому я шел на смерть, а то, что выжил — чудо. И знать ей это нельзя.

Потому что война лишь начата и мне предстоит сложный бой…

Один против стаи.

Впрочем. Мне не привыкать.

Быть списанным в утиль для всех так просто, но в ушах до сих пор ее крик, и боль лишь нарастает. Моя боль. Мое предательство во имя нее.

Жизнь за жизнь. Моя жизнь за ее.

Без меня договориться с Серебряковым просто, он слаб, а Монгол будет рвать, брать свое, завоевывая позиции.

Она для всех всего лишь игрушка, отданная другому.

Горе сыграть невозможно, шок и потерю ближнего.

И моя Рора… Ее лицо, ее глаза, наполненные волнением… они мне снятся каждую ночь, стоит прикрыть веки, и она в руках Монгола и я цепляю ее взгляд, наполненный отчаянием…

Я умер. Живой мертвец. Смертник по-любому. Знал, на что иду и зачем. Только призрак без слабостей мог сыграть вслепую против Смолы и того, кто правил балом через марионеток.

Война. Работа в одиночку. Никто не знал. Слишком опасно. Пока Монгол работал с переднего фронта, я наступал оттуда, откуда не ждали.

Бил на поражение. Сносил все к чертям. Шпионы за спиной и не знаешь, кто друг, кто враг, а кто прикрыт личиной.

Один. Всегда. Так легче. Правильнее, что ли, и только ночью, перед тем как вырубить мозги, моя жена перед глазами и понимание, что не простит.

У мертвецов нет слабостей.

Я выживал, рассчитывал, выходил на людей. Был тенью, призраком. Уходил от камер и делал лишь одно: выслеживал лидеров синдиката, ждал ошибку, чтобы подобраться и вырвать зубы у змеи.

Смольный подох первым.

Всего лишь пешка, расслабившаяся из-за победы и пирующая на костях.

Чудо, что меня не грохнули там же. Оружие одного из охранников дало осечку.

Опять повезло. Везения слишком много стало в моей жизни с тех самых пор, как в мой отель вошла Аврора.

Все ждал. Давал себе неделю, потом месяц, потом рыл землю, чтобы добраться до главного. И бесился, потому что нереально. Слишком сложно. На меня открыли охоту. Не зная на кого.