Его Искушение

— Если Цукерберг лично взялся, то вопрос жизни и смерти…

Женщины в голубой форме пробегают далье, а я замираю, останавливаюсь на месте как вкопанны.

— Куколка… Аврора, — слетает с губ и мне становится плевать на все, на то, что я могу себя раскрыть, на то, что могу получить пулю в спину.

Без нее и моего ребенка я не жилец. Все теряет смысл, а игра обесценивается. Я борюсь за нас, а не за себя.

Все эти откровения вспыхивают в мозгу, пока я лечу по коридору, замечая впереди удаляющуюся спину Палача. Отдает распоряжения. Сам Монгол себя под удар поставил, прилетев один с моей женой сюда, теперь охрану подтягивает.

Верный друг мне попался. Редкость в нашем мире. На грани невозможного. И пока Монгол занят обеспечением безопасности больницы, я подхожу к двери и заглядываю внутрь через окно.

Впервые переступаю через себя подвергая свою семью угрозе. Нельзя. Нельзя, чтобы меня здесь видели.

Я прямая угроза жизни Авроры, по-другому не могу. Сердце пропускает удар, когда вижу бледную золотоволосую Рору, лежащую в окружении медперсонала.

Мое проклятое сердце бьется, как в лихорадке, сердце сжимается в тиски от понимания какую агонию сейчас испытывает моя женщина.

И я бы взял все до капли, не сомневаясь ни на секунду, но здесь бессилен.

Я нахожусь на грани, чтобы пустить весь план под откос и ворваться к ней, но держусь. В первую очередь ради нее.

А затем я слышу ее крик и столбенею…

Так кричат, когда невыносимо и этот крик складывается в мое имя. Именно сейчас я получил контрольный в сердце, мне пришлось собрать себя по кускам, когда к ее крику примешался плачь новорожденного.

— Аврора…

Я готов сдохнуть сотни раз за тебя, за свою семью, которую ты подарила мне в эту самую секунду.

И я действительно почти сдох, потому что она внезапно повернула голову и посмотрела в мою сторону, словно почувствовав меня.

Один взгляд глаза в глаза, как выстрел, как удар… Как глоток воздуха и счастья. Моя жизнь. Все, что для меня ценно там, за этой дверью, а я принес опасность к моей жене и новорожденному.

Лио идет судорогой, и я собираю себя по кускам, чтобы опять сломать и заставить себя уйти в тень, туда, где призраки снуют, обреченные на забвение…

— Иван…

Читаю по губам и даю клятву вернуться к самому дорогому, что у меня есть.

Она жизнь, я смерть.

Пока враги пируют, мое сердце, моя Аврора под ударом, а я порву любого за нее, за них, за свою семью…

Все она. Мой кислород. Моя брусника.

Инсценировать собственную смерть не так уж и просто, а заставить себя оставаться для всех трупом еще сложнее."

"Ухожу окольными путями. Запрыгиваю в тачку и уезжаю в ночь. Уже зная, что выстою. Теперь у меня не одна причина жить. Их две.

Я взял заказ на себя. Не на Ивана Кровавого, а на безымянного киллера.